Pokazuha.ru
Автор: Черемис
Ссылка: http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?key_or=1569055
Без вести пропавшая.Лейли (Лиля) Азолина
Разное > Время СССР
Три девушки ушли на фронт защищать Родину. В схватке с немецкими захватчиками каждая из них совершила подвиг ценой собственной жизни. Кажется, что выше этого ничего быть не может.
Но почему же после гибели их судьбы сложились настолько по-разному?
Первая получила звание Героя Советского Союза и стала известна на всю страну. Вторая долгие годы оставалась в тени, но спустя два десятилетия была награждена орденом Отечественной войны I степени (и её мать наконец узнала, где покоится дочь), а ещё через 28 лет удостоилась звания Героя России. Первая – Зоя Космодемьянская. Вторая – Вера Волошина.
А третья – Лейли (Лиля) Азолина. Многим ли сегодня знакомо это имя?
О ней осталась лишь казённая бумага: «пропал без вести». Именно «пропал» в мужском роде, потому что «красноармеец».
Мать так и не дождалась старшую дочь. Не получила даже похоронки. Ни наград, ни могилы, ни весточки – ничего.
Чем же Лиля Азолина уступает Зое и Вере? Только тем, что о её подвиге не написал военный корреспондент Пётр Лидов, и не нашлось такого энтузиаста, как Георгий Фролов, который спустя 20 лет разыскал бы могилу Веры и расспросил свидетелей?
Конечно, помимо этих трёх девушек, были сотни других ребят и девчат, что сгинули без вести 80 лет назад в подмосковных лесах, приближая разгром врага под Москвой. Мы даже имён их не знаем.
Не знаю как вы, но я чувствую в этой безвестности чудовищную несправедливость. Каково приходилось матерям, чьи дети так и остались «без вести пропавшими»...
Когда я об этом думаю, в памяти всплывают строки из «Реквиема» Роберта Рождественского:
«Но когда-то,
но когда-то
кто-то в мире помнил имя
Неизвестного
солдата!
Ведь ещё до самой смерти
он имел друзей немало.
Ведь ещё живёт на свете
очень старенькая
мама».
И слова из песни «Москвичи»: «Одни в пустой квартире их матери не спят...»
Уже нет в живых тех матерей, что проводили детей на войну. Они ушли, так и не узнав правды. Самое малое, что мы можем для них сделать – это помнить.
О Лиле сохранилось совсем немного: с полдюжины пожелтевших фотографий да несколько отрывочных воспоминаний.
Сухие строки из архива:
«Лиля – Азолина Лейли Викторовна (18 лет) – разведчица Отряда особого назначения Западного фронта. Родилась 12 (13) декабря 1922 года в Баку. После переезда в Москву семья жила на улице Октябрьская, дом № 2/12, квартира 6. Студентка 2-го курса Московского геологоразведочного института. Призвана в октябре 1941 года Краснопресненским военкоматом Москвы. Владела специальностью телефонистки и немецким языком, занималась прослушиванием телефонных переговоров противника – техническая разведка. Погибла 11 (12) декабря 1941 года в Звенигородском (ныне Одинцовском) районе Московской области во время третьего рейда отряда в тыл врага».
Какой же была эта восемнадцатилетняя девушка, навсегда исчезнувшая в подмосковных лесах 80 лет назад?
Лейли родилась в Баку. Её родной отец, Агабек Фридунбеков (фамилия передаётся приблизительно, точное написание сестры не запомнили), был профессором истории в местном институте, где училась её мать.
Отсюда и такое необычное имя – Лейли (с ударением на первый слог). Оно пришло из знаменитой восточной поэмы «Лейли и Меджнун», написанной персидским поэтом Низами ещё в XII веке. История этих влюблённых известна у многих народов.
Лиля (так её называли дома) появилась на свет 12 (или 13) декабря 1922 года. Когда девочке был всего год, мать рассталась с отцом и вскоре вышла замуж за Виктора Азолина, московского телефониста. Отчим был латышом, и фамилия Азолина – это русифицированный вариант латышской Ozoliņš, что означает «дубок».
Так Лиля с матерью оказались в Москве. Отчим сразу удочерил Лейли, а в 1927 и 1937 годах в семье родились ещё две дочери: Лидия и Татьяна.
«У Лильки тёмные глаза и кудрявые волосы, она высокая и удивительно красивая. Неудивительно: в ней смешались азербайджанская, грузинская и русская кровь. Худенькая, длинноногая, она держалась очень прямо и ничего не боялась».
Храбрость была в ней с детства – это отмечали все.
Сестра Лидия вспоминала, что главной чертой Лили была именно смелость. Однажды, в 15 лет, она бросилась на корову, которая целилась рогами в беременную мать. Лиля схватила животное за рога и отталкивала, пока не подоспел пастух.
В другой раз в электричке какой-то парень вытащил у матери кошелёк. Лиля не испугалась, погналась за ним, схватила и трясла, пока тот не вернул украденное.
Татьяна же рассказывала, что сестра, несмотря на смелость, была очень скромной и любила фотографироваться вполоборота.
И какой гордой она была! Младшая сестра признавалась: «Меня мама в угол поставит – я сразу начинаю проситься, посуду мыть предлагаю, лишь бы отпустила. А Лилька – нет! Она до последнего будет стоять. Гордая!»
Училась Лиля в 236-й спецшколе с углублённым изучением языков с первого по десятый класс. Училась хорошо, на четвёрки и пятёрки.
В школьные годы она побывала в «Артеке», но на мемориальной доске героям войны в лагере её имени нет...
Даже на старых снимках видно, с какой нежностью она относилась к сёстрам.
Вступив в комсомол, она выбрала нелёгкую профессию геолога и поступила в Московский геологоразведочный институт. Училась прилежно, была душой компании и считалась первой красавицей, хотя жили они бедно, и обновки доставались редко.
Однокурсница вспоминала о ней так:
«Бывает – только познакомишься с человеком и сразу чувствуешь, будто знал его всю жизнь. Так стремительно и светло вошла в нашу предвоенную институтскую жизнь Лиля Азолина.
«Она вошла, как входит май чудесный,
Вошла по-девичьи, свободно и легко,
И стала для меня стихом и песней
И музыкой взлетевшего смычка».
Эти строки нашего погибшего в войну студента-геофизика Черемныха словно были написаны про неё.
Стройная, с глубокими серыми глазами и тёмно-русыми волнистыми волосами, удивительно изящная и в то же время по-мальчишески угловатая, она напоминала молодое деревце. Оно трепещет на ветру, но смело тянет листья к солнцу.
Обычно задумчивая и тихая, она преображалась, когда улыбалась, становясь необыкновенно привлекательной… Обожала верховую езду и любила вполголоса читать Лермонтова.
Как-то после собрания о спорте она удивлённо заметила:
«Неужели непонятно, что спорт – это жизнь, это счастье, это половина нашей будущей работы в поле!»
Лиля очень любила поэзию, и мы все считали, что настоящий геолог не может не любить стихов…
Однажды она сказала: «А я буду читать «Русских женщин», у меня сердце дрожит… И ещё очень люблю «Казаков» Толстого, мне так нравится имя… Таня».
Девушка самостоятельно выучила немецкий, много читала и занималась спортом. Эти навыки очень пригодились, когда грянула война...
16 октября 1941 года Лилю зачислили в Краснопресненский добровольческий батальон, оттуда направили в школу радистов, а после – в Отряд особого назначения Западного фронта.
Важно не путать: Лиля Азолина не служила вместе с Зоей Космодемьянской и Верой Волошиной, как иногда ошибочно пишут.
Отряд особого назначения базировался на Тушинском аэродроме и подчинялся напрямую командованию фронта – приказы о рейдах отряд получал лично от Георгия Жукова.
А воинская часть № 9903, где служили Зоя и Вера, находилась в Кунцеве и подчинялась разведотделу Западного фронта.
На одной из фотографий – кадр из очерка военного журналиста Карла Непомнящего. Он был прикомандирован к Отряду особого назначения, прошёл с бойцами около 250 км по подмосковным лесам и вернулся лишь 26 ноября. Его первый очерк вышел в «Комсомольской правде» 3 декабря 1941 года.
Сейчас, спустя 80 лет, трудно восстановить точную картину – документов об ООнЗФ почти не осталось. Но по крупицам воспоминаний сестёр и сослуживцев можно попытаться воссоздать ход событий.
Вероятно, в первый раз Лиля ушла в тыл врага 12 ноября в составе отряда полковника Иовлева. Рейд проходил в районе Угодского Завода. Её задачей была техническая разведка: незаметно подключившись к немецкому кабелю, она, отлично зная язык, слушала переговоры противника, собирая сведения о передвижении войск и планах наступления на Москву. Её работа, как и работа многих других разведчиков, готовила почву для контрнаступления под Москвой.
Первый поход прошёл удачно – отряд вернулся почти без потерь.
За ним последовали ещё два рейда. В короткий перерыв между ними, 7 декабря, Лиле чудом удалось навестить маму и сестёр. Хотя это кажется невероятным для разведчика, подобные краткие отпуска случались – о таком же писала домой и Вера Волошина.
Третий рейд стал для отряда роковым. Есть такая версия:
Ночью, уходя в тыл, головная разведгруппа, где была Лиля, наткнулась на неожиданный очаг обороны немцев, о котором проводник не знал. Завязался внезапный бой. Передовая группа приняла удар на себя, чтобы дать основным силам отряда уйти и скрытно перейти линию фронта в другом месте. Все бойцы головного дозора погибли. Рассказать о том бое было некому.
7 декабря 1941 года – дата последней встречи Лили с семьёй – значится в розыскном листке, который позже заполняла её мать. Поэтому Лиля никак не могла быть той самой «Таней», казнённой в Петрищево.
Сестра вспоминала, что Лиля обещала маме приехать на свой день рождения, 12 декабря, но не приехала. Мать начала поиски.
«Мама пустила в ход все связи (она была из Тифлиса и знала Берию), добилась пропуска в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по госпиталям и частям. Наверное, она что-то знала, но нам не говорила. Лили нигде не было», – рассказывала Лидия Азолина.
У сестёр также хранилось письмо от некоего подполковника из Бобруйска. Он просил прощения, что им пришлось оставить Лилю, когда та упала во время обстрела, а остальные вынуждены были отступить. Насколько это письмо можно считать документальным подтверждением – каждый решает сам.
Имя Лили Азолиной впервые прозвучало в 1960-х годах. В статье «Дорогами героев», опубликованной в «Московском комсомольце» 29 ноября 1967 года, говорилось:
«Через несколько дней после того короткого военного отпуска, который Лиля провела с семьёй, почтальон не принёс маме газету: в тот день там был напечатан очерк Петра Лидова о повешенной партизанке Тане. Лицо девушки на снимке было до жути похоже на Лилино».
Тот давний очерк заканчивался так:
«А в одном из московских домов живёт девушка, инженер, очень похожая на Лилю, – Танюшка, сестрёнка, которую Лиля когда-то нянчила одной рукой, а другой писала интегралы.
На войне она рассказывала своей напарнице Гале Романович, какая славная растёт малышка. А по ночам, в минуты затишья, выходила на связь, чтобы спеть песенку и подбодрить тех, кто слушал её в эфире.
– И пела она очень хорошо, – вспоминала Галина Павловна Романович.
И всё ещё живёт в том старом доме Валентина Викторовна Азолина, мама Валя. С её горькими, взрослыми глазами осиротевшего ребёнка. И всегда рядом с ней – студенческий билет с Лилиной фотографией, зачётка, справка о работе в совхозе...»
Сейчас той девчушки уже давно за семьдесят, а мама Валя умерла в 1996 году в возрасте 96 лет, так и не узнав, где погибла её старшая дочь.
Память о Лиле сохранили те, кто, в отличие от официальных структур, не забыл – её однокурсники-геологи.
На здании Геологического музея РАН, в старом корпусе МГРИ, установлена гранитная плита с 95 фамилиями студентов и преподавателей, не вернувшихся с войны. Это одна из первых мемориальных досок в Москве, посвящённых погибшим в Великой Отечественной.
Люди, помнившие Лилю, добились, чтобы её имя было высечено на этой плите. Оно стоит там первым.
Помнят Лилю и её младшие сёстры – Лидия и Татьяна.
Будем помнить и мы эту бесстрашную девушку.