Pokazuha.ru
Автор: Черемис
Ссылка: http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?key_or=1580952
Знаменитые, но забытые люди России. Николай Григорьевич Григорьев
Разное > Люди
Николай Григорьевич Григорьев: колбасный король, который погиб от голода и был причислен к святым
Купец Николай Григорьев основал успешную колбасную фабрику, возводил храмы, по-родственному поддерживал жителей нескольких деревень. Советская власть забрала у него всё; последние годы Григорьев скитался и жил подаянием.
Вчерашний крепостной
Николай Григорьевич Григорьев появился на свет в 1845 году в деревне Ратманово Угличского уезда Ярославской губернии. В летнее время его отец работал на земле, как обычный крестьянин, а с приходом зимы уходил на отхожий промысел — в Углич, на колбасные предприятия.
Для Григорьева-старшего главным городом был не Ярославль, а именно Углич.
Туда же он отправил сына, когда тому исполнилось десять лет: по крестьянским понятиям, мальчик уже считался самостоятельным. Разумеется, его взяли подмастерьем — на большее тогда рассчитывать не приходилось.
Коля Григорьев рос смышлёным и любознательным. Он не ограничивался своими обязанностями, а старался понять весь колбасный процесс. Ему повезло с начальством: заметив интерес, ему шли навстречу, объясняли непонятное и позволяли попробовать себя на разных этапах производства.
Настал 1861 год. Бывший крепостной Николай Григорьев стал полностью свободным. Большинство его бывших собратьев по крепостному сословию не понимали, что делать со свободой: средств к жизни она не давала, а указаний, где их взять, не прилагалось.
Многие сбились с пути, ушли в разбойники, запили, словом, пропали. Николай же Григорьевич получил паспорт и отправился в Москву.
Там он сначала пришёл в Охотный ряд. Быстро устроился к пирожнику разносчиком. Продавал пирожки на улице, как когда-то фаворит Петра I Александр Данилович Меншиков. Одновременно присматривался к городской жизни, прежде всего к торговой.
Деньги он не тратил, а откладывал. Поэтому уже вскоре в том же Охотном ряду у Николая появилось своё дело. Конечно, колбасное: за шесть лет работы в Суздале он успел хорошо разобраться в этом ремесле.
Николаю Григорьевичу ещё нет тридцати, а он уже купец второй гильдии. Его охотнорядская колбасная лавка приносит неплохой доход, но места в ней становится мало. Тем более что дома его ждут жена Анна Феофановна — дочь первого работодателя-пирожника — и четверо детей.
Бизнес явно требовал расширения. И в 1878 году Григорьев приобретает в купеческом Замоскворечье, в районе Ордынки, неработающую, по сути заброшенную колбасную фабрику.
Всё началось с локомобиля
Перед предпринимателем открываются новые возможности. То, что фабрика стояла заброшенной, было даже к лучшему. Николай Григорьевич обустраивает её с нуля, используя новейшие достижения колбасного производства. Сначала он покупает поршневой локомобиль мощностью три лошадиные силы: теперь на самых тяжёлых участках вместо человека работает пар. Затем начинает «производство сосисок и колбас, рубку мяса, копчение и варку языков».
А к концу XIX века у Григорьева уже образцовая фабрика с современным импортным оборудованием и мощной динамомашиной. Он не хочет зависеть от городской электростанции и сам вырабатывает электричество для нужд производства. Между шестнадцатью новыми корпусами движутся вагонетки — железная дорога у него тоже собственная.
И рабочей силы хватает: после крестьянской реформы 1861 года многие бывшие земледельцы устремились в города, создав огромную конкуренцию и сбив цены до невероятно низкого уровня.
Но Григорьев не пытается нажиться на вчерашних крестьянах.
За 30 лет существования завода число рабочих выросло с 11 до 200 человек, и в основном это были крестьяне из родного Ратманова и ближайших окрестностей.
Для удобного проживания семейных рабочих и служащих (их было около сотни) Григорьев выкупил несколько домов в Замоскворечье — поближе к производству. На территории фабрики появился жилой корпус на 80 одиноких рабочих. Были столовая, прачечная и медпункт.
Жалованье тоже платили хорошее.
«Фабрика колбасно-гастрономических изделий Н.Г. Григорьева» выпускала 43 процента всех колбасных изделий Москвы. Одних только колбас — около тридцати сортов: «брауншвейгская», «берлинская», «ветчинная», «либавская», «булонская», «филейная», «охотничья», «шахматная», «кабанья головка» и многие другие. Среди них была «углицкая копчёная» — своеобразная дань угличской школе.
Ветчина, грудинка, сосиски, венгерское сало, копчёный язык, фаршированные гуси, утки, поросята, каплуны.
Только в Москве у него было шесть крупных фирменных магазинов. Один находился в доме 10 по Пятницкой улице, в доходном доме самого Григорьева, где он и жил. Было и много небольших лавок.
Григорьеву регулярно приходили письма такого рода: из Сызрана, 30 июня 1902 года, на имя Н.Г. Григорьева в Москву. Правление просило выслать на станцию Сызрань грузом большой скорости колбасу: копчёную №1 толстую — 20 фунтов, копчёную №1 тонкую — 10 фунтов, копчёную №2 тонкую — 20 фунтов, брауншвейгскую — 50 фунтов. Колбасу просили упаковать в один ящик так, чтобы общий вес не превышал двух пудов; если не получится, то колбасы №2 тонкую и брауншвейгскую отправить по одному пуду. Цены просили назначить самые низкие.
А однажды пришло забавное письмо из Торопца: автор писал, что часто заказывает колбасу, хотя и немного, и просил обязательно сделать скидку, потому что в Торопце продаёт с очень маленькой прибылью. Если просьбу не уважат, он будет вынужден перейти к другой фирме. Впрочем, в любом случае просил выслать ещё.
Бренд знали не только в России, но и во многих европейских странах. У Николая Григорьевича была безупречная репутация. Правда, одно пятно всё же существовало. Но сам Григорьев к нему отношения не имел.
В 1896 году произошла знаменитая Ходынская катастрофа. В честь коронации Николая II на Ходынском поле раздавали коронационные подарки. Возникла страшная давка, погибли около полутора тысяч человек, примерно столько же были искалечены.
Подарок состоял из коронационной кружки, ситцевого платка, бумажного пакета для сладостей, вяземского печатного пряника, филипповской сайки, трёхсот граммов дешёвых лакомств — карамели, изюма, орехов — и двухсот граммов колбасы, изготовленной на предприятии Григорьева.
Это неудивительно: фирма Григорьева была «поставщиком двора Его Императорского Величества».
На месте Сергиевой пустыни
Кроме того, Григорьев служил старостой и ктитором в церкви Петра и Павла при Московском сельскохозяйственном институте. Село Петровское, где находился институт, было далеко от Замоскворечья. Но так сложилось: рядом располагалась его дача, он дружил с профессурой института. Щедро одаривал певчих. На свои средства провёл капитальный ремонт, за что получил в дар икону с надписью: «Достоуважаемому ктитору и благоукрасителю Петро-Павловского при Московском сельскохозяйственном институте храма Николаю Григорьевичу Григорьеву от служащих в институте и сторонних богомольцев институтского храма — в знак благодарности и молитвенных благопожеланий».
Он устраивал на собственные деньги праздники для местных жителей и дачников. А пруды зарыбил карпом.
Добрые дела «колбасного короля», как его называли в Москве, этим не исчерпывались. Он постоянно помогал деньгами своей приходской церкви Воскресения в Кадашах, недалеко от фабрики.
В брошюре, выпущенной этой церковью, говорилось: среди прихожан есть человек, который за любовь к дому Божию и щедрые пожертвования на его благолепие достоин величайшей благодарности и вечной памяти в церковной летописи. Это московский купец Николай Григорьевич Григорьев.
Он также входил в совет церковно-приходского попечительства о бедных, созданного при этом храме.
Николай Григорьевич построил храм святого Николая в селе Сергиевском, рядом с родным Ратмановым. Почему не в самом Ратманове? Всё просто. По преданию, на этом месте находилась Сергиева пустынь, основанная Сергием Радонежским. Отсюда и название села.
Все работы вместе с внутренним убранством обошлись в сто тысяч.
К крестьянам — и ратмановским, и сергиевским, и другим соседним — он относился как к родным, помогал в трудную минуту, выдавал приданое бедным невестам, а по праздникам отправлял из Москвы тяжело груженные обозы с подарками. Наверняка большую их часть составляли колбаса и другие мясные лакомства. Но только не в постные дни — Николай Григорьевич был глубоко воцерковлённым человеком.
В Ратманове он построил больницу, открыл фельдшерский пункт. Начал было строить дорогу от Ратманова в Сергиевское, к Никольскому храму. Но работы остановила Первая мировая война.
В 1918 году у Николая Григорьевича отобрали всё. Не только колбасный завод и дома — вообще всё имущество. Он переехал в родную деревню, но не по своей воле — его туда фактически сослали. При этом запретили иметь собственную недвижимость и даже арендовать её.
Пожилой человек был вынужден скитаться и просить милостыню. Дочь его бывшего приказчика вспоминала: к ним приходил старик, худой, оборванный, босой, и просил поесть.
Просить, однако, получалось плохо: Николай Григорьевич привык отдавать, а не брать. Да и подавали неохотно — новые власти запретили местным жителям помогать вчерашнему благодетелю. И всё из-за того, что Николай Григорьевич построил храм в Сергиевском.
Пять лет длился этот земной ад. И только в 1923 году бывший предприниматель умер от голода. Сегодня он как пострадавший за веру причислен к российским новомученикам, его лик изображён на иконе.
А фабрика, оставшись без хозяина, пришла в упадок. В середине прошлого века там выпускали какие-то консервы, но вскоре и это прекратилось."