Pokazuha.ru
Автор: Черемис
Ссылка: http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?key_or=1581163
Михаил Андреевич Милорадович.
Разное > Люди
Он воевал с Наполеоном, спасал петербуржцев и умер, защищая солдат
Он был любимцем Суворова и одним из самых популярных генералов русской армии. Но Милорадович удивлял современников не только храбростью. В Бухаресте он защищал жителей от мародеров, после страшного пожара в Киеве добивался помощи погорельцам, а во время наводнения 1824 года лично спасал петербуржцев. Всего через год он вышел на Сенатскую площадь уговаривать восставших солдат сложить оружие — и получил смертельное ранение. Умирая, генерал попросил императора освободить его крепостных.
14 декабря 1825 года Петербург присягал новому императору Николаю Павловичу. Офицеры Московского лейб-гвардии полка своих солдат к присяге не повели, а вывели на Сенатскую площадь в оборонительном каре. В столице явно назревал бунт, но происходящего не понимал почти никто: ни солдаты, которым велели кричать про какого-то Константина и Конституцию, ни чиновники, ни сам новый государь. Даже заговорщики, решившие перевернуть государственное устройство, слабо представляли свои дальнейшие шаги.
Военный генерал-губернатор Петербурга Михаил Милорадович выехал к восставшим первым. Верхом, налегке, без охраны — он был уверен, что на него никто не поднимет руку. И в гвардии, и в армии его боготворили; они вместе прошли наполеоновские войны, эти люди просто не могли...
Сначала его ударили штыком, а затем отставной поручик Петр Каховский, член Северного общества, выстрелил ему прямо в грудь. Пуля прошла навылет, ранение оказалось смертельным.
Умирающего генерала внесли в адъютантский дом у Исаакиевского моста. Свидетели вспоминали: Милорадович искренне обрадовался, узнав, что стреляли в него не солдаты. А когда Каховского привели под стражу, генерал потребовал пальцем его не трогать. Чисто в его духе.
Родом из сербской семьи, переселившейся в Россию еще при Петре I, он учился за границей — в Кенигсберге, Геттингене, Страсбурге. Получил европейский лоск, но русскую душу сохранил накрепко. В семнадцать лет он уже воевал под Очаковом в штабе Суворова и быстро стал его любимчиком. Спустя одиннадцать лет они снова шли плечом к плечу в Итальянском походе. Под Амштеттеном Милорадович поразил всех: пленным офицерам он вернул личное оружие и отпустил обратно к Наполеону. И потом поступал так постоянно. Что это — бравый гвардейский шик или просто понимание, что перед ним живые люди, отцы и сыновья?
В 1806 году, во время войны с турками, он снова всех удивил. 13 декабря русские войска без боя заняли Бухарест, и Милорадович фактически стал хозяином города. Ситуация скользкая: даже при мирной сдаче отношения между местными и оккупантами редко бывают теплыми.
Но Милорадович навел железобетонный порядок. Брали фураж или дрова — платили копейка в копейку. Он лично разбирал жалобы, жестоко наказывал мародеров и офицеров, которые их покрывали. Солдатам шататься по городу запретил строжайше. Следил за снабжением армии, чтобы у подчиненных даже мысли не возникало поживиться за чужой счет. В итоге бухарестская знать написала ему благодарственное письмо за то, что сберег город.
В 1810 году Милорадович стал киевским военным губернатором. А 9 июля 1811 года на Подоле — самом густонаселенном районе Киева — вспыхнул чудовищный пожар. Огонь бушевал два дня, выжег нижний город почти дотла, оставив тысячи людей без крыши над головой.
Генерал руководил тушением лично, да так близко от огня, что у него обгорел плюмаж на шляпе. Когда все потухло, началась самая тяжелая работа. Милорадович отправил в Петербург детальный план помощи и запросил казну, предупреждая, что без денег город погибнет. Но комитет министров отмахнулся. На носу была зима, и Милорадович взял всё на себя.
Он подсчитал убытки и открыл сбор средств для самых бедных погорельцев. Деньги рекой не текли, но канцелярия наладила регулярную выдачу пособий. «Бедные не нуждаются в содержании, о сем я имею особое попечение», — отчитывался он в столицу. Он же продумал новое, более просторное и безопасное устройство Подола, чтобы люди не ютились на пепелищах.
В Бородинском сражении Милорадович командовал правым крылом и центром. Дальше он всегда оказывался там, где горело сильнее всего. При отступлении прикрывал армию в арьергарде: сдерживал атаки, торговался о перемириях, давая своим уйти. Когда русские пошли в наступление, его арьергард мгновенно превратился в авангард.
Отечественная война и заграничные походы — от Лейпцига до самого Парижа — сделали его национальным героем. В 1813 году он получил звание генерала при Особе Его Величества, первым в истории заслужил право носить вензель Александра I на эполетах, стал графом с девизом «Прямота моя меня поддерживает». Его обожали и генералы, и простые солдаты. Он всегда был на передовой, лихой и справедливый, о нем слагали песни. Александр I даже разрешил ему носить солдатский Георгиевский крест со словами: «Носи его, ты — друг солдат».
За ним закрепилась слава «заговоренного». Адъютант Федор Глинка писал, что Милорадовича вечно видели в самом пекле боя. Солдаты шушукались, что тут не обошлось без колдовства — мол, пули его не берут. Сам он эти слухи не развеивал. Зря.
В 1818 году император назначил его военным генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Прославленный полководец вошел в высшую элиту империи, но привычек не изменил.
7 ноября 1824 года Петербург захлестнуло сильнейшее наводнение. Вода поднялась больше чем на четыре метра. Милорадович, разумеется, был в эпицентре: рассекал на катере, вытаскивая людей из ледяной воды.
Когда учредили комитет помощи пострадавшим, Милорадович вписал себя туда первым. И не просто руководил — он ежедневно за свой счет кормил около пятисот человек, а многих поселил у себя дома.
Пожары в Петербурге тоже случались постоянно. Генерал, у которого после Киева были свои счеты с огнем, лично выезжал на каждое крупное возгорание. Горожане знали: власть рядом и чужую беду близко к сердцу принимает.
Он добивался смягчения участи заключенных, лично проверял больницы и приюты. Сильно переживал из-за пьянства и игромании в столице, пытаясь закрыть кабаки и искоренить картежные игры. Отказать просителям он просто не умел — к нему шли без всякого страха и почти никогда не уходили с пустыми руками. Поговаривали, что он раздал подчистую большую часть своего состояния.
Ходили слухи и о том, как Милорадович спас Пушкина от жесткой опалы в 1820 году. Когда поэт попал в немилость за вольнодумные стихи и заговорили о ссылке в Сибирь, Пушкина доставили к генерал-губернатору. На требование отдать бумаги поэт ответил, что сжег их, но помнит наизусть — и исписал целую тетрадь. Милорадович оценил этот жест, простил поэта от лица государя и, возможно, именно это повлияло на итоговое решение Александра I смягчить ссылку на Молдавию.
Конечно, идеальным он не был. Но все его недостатки росли из тех же корней, что и достоинства. Герцен писал о нем метко: «Храбрый, блестящий, лихой, беззаботный, десять раз выкупленный Александром из долгов, волокита, мот, болтун, любезнейший в мире человек, идол солдат, управлявший несколько лет Петербургом, не зная ни одного закона». И ведь не поспоришь.
После ранения на Сенатской площади Милорадович прожил еще около суток. Понимая, что уходит, он отдал последнее распоряжение. И попросил императора: «Если то возможно, отпустить на волю всех моих людей и крестьян».
Государь просьбу выполнил. На свободу вышли больше полутора тысяч душ.
Николай I написал брату Константину: «Бедный Милорадович скончался! Его последними словами были распоряжения об отсылке мне шпаги... и об отпуске на волю его крестьян! Я буду оплакивать его во всю свою жизнь».
И плакал не он один. Гроб генерала выставили в Артиллерийском училище, и люди шли проститься с ним несколько дней подряд.