Pokazuha.ru
Автор: Черемис
Ссылка: http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?key_or=1581648
Инцест и насилие как норма жизни русского дворянства XVIII века
Разное > Истории
Манифест Петра III о вольности дворянства 1762 года и Жалованная грамота Екатерины II дворянству 1785 года освободили высшее сословие от обязательной службы государству, сделав их паразитами и легализовав их полную власть над телами и жизнями крестьян. В истории это получило название «золотой век дворянства».
Безродная немка София-Фредерика Ангальт-Цербстская (Екатерина II), узурпировавшая российский трон, сместившая и убившая руками любовника своего мужа, законного императора Петра III (внука Петра I), присвоившая его реформы и отстранившая от трона своего сына Павла, вела беспорядочную личную жизнь, меняя фаворитов и тратя на них баснословные суммы. Она превратила русских крестьян в рабов, которых продавали, покупали, меняли на собак, проигрывали в карты.
Она ненавидела сына Павла, который упрекал её в расточительности и ведении ненужных для России войн. После себя она оставила не только огромный долг и нищую Россию, но и деспотов-помещиков с их вседозволенностью.
«Я их купил»: Дело генерала Измайлова как эталон помещичьего произвола
Дело генерала Льва Дмитриевича Измайлова, прогремевшее в начале 1800-х годов (еще при Александре I), стало хрестоматийным примером того, до какого скотства мог дойти произвол помещиков. Следствие по этому делу тянулось годами, но даже прямые улики, собранные чиновниками, часто тонули в бюрократической машине, защищавшей «честь мундира» дворянства.
Изнасилования несовершеннолетних и превращение крестьянок в наложниц для гостей («сераль») были распространенным социальным злом того времени. Крепостная воспринималась законом не как субъект права, а как движимое имущество. Измайлов был настолько уверен в своей неуязвимости, что открыто заявлял следователям: «Я волен делать со своими людьми всё, что хочу, я их купил».
Анатомия произвола: Дело Измайлова как зеркало крепостнического ада Российской империи.
Для удовлетворения похоти своего окружения Измайлов принуждал к проституции девочек-подростков из числа своих крепостных. Особо почетным гостям он предлагал «невинность», выбирая жертв возрастом около двенадцати лет. Попытки сопротивления жестоко карались: например, солдатка Мавра Феофанова была похищена от отца в 13 лет для утех гостя барина, а после побега подверглась публичной порке по приказу помещика.
Однако вершиной жестокости стало отношение Измайлова к собственной дочери от наложницы — Нимфодоре Хорошевской. Барин изнасиловал девочку, когда ей исполнилось четырнадцать лет. Когда девушка пыталась напомнить отцу о родстве и своем крещении его матерью, она подверглась немыслимым издевательствам. За свою «невинность» перед отцом она получила семьдесят ударов плетью и розгами в течение двух дней.
После этого ее три месяца держали взаперти в гареме усадьбы, а затем, обвинив в связи с кондитером (которого тут же забрили в солдаты), сослали на поташный завод на каторжные работы сроком на семь лет. Там ей обрили голову за невыполнение нормы, а позже надели рогатку (металлический ошейник с шипами) на три недели за плохую работу.
Тридцать затворниц Хитровщины: как российское следствие спасало честь садиста в погонах.
В 1827 году началось следствие, которое установило, что у Измайлова дома содержался гарем из 30 крепостных девушек, которых помещик развратил ещё, когда они были маленькими. В гарем попадали только девственницы, помещику было важно быть у них первым. Если выяснялось, что девушка была не девственна, то её ждало суровое наказание.
Наложницы жили в доме с зарешёченными окнами. Им разрешалось только гулять в саду и мыться в бане. Запрещалось ходить в церковь и исповедоваться. Тех, кто был не мил с барином, секли розгами, не давали есть и даже садили на цепь. Девушки, которые теряли свою красоту, просто выгонялись на улицу.
Специальная сенатская комиссия, отправленная в имение, зафиксировала сотни случаев истязаний. Однако финал этой истории показателен для российской истории: несмотря на вопиющие доказательства убийств, пыток и растления малолетних, сам генерал Измайлов отделался лишь кратковременной ссылкой в свои другие имения под домашний арест. Большинство его пособников из числа охраны усадьбы также избежали серьезного наказания.
Анатомия изуверства: Как Василий Словутинский вскрыл язвы крепостничества для «Современника»
Всё это безумие описал Василий Тимофеевич Словутинский в своих произведениях, прежде всего в документальном очерке «Генерал Измайлов и его дворня» (из цикла «Мирские были»)
Его свидетельства основаны на материалах реального уголовного дела начала 1820-х годов против отставного генерал-лейтенанта Льва Дмитриевича Измайлова.
Автор убедительно доказывает, что подобный садизм не был исключением, а являлся прямым следствием законодательной политики Екатерины II, поощрявшей абсолютное бесправие крестьян.
Словутинский с протокольной точностью фиксирует изуверскую изобретательность помещиков. Помимо стандартных истязаний кнутом, он описывает применение рогатки — металлического ошейника с шипами, лишавшего жертву сна, использование стенных цепей, вырывание ноздрей, клеймение каленым железом и ссылку на каторжные работы на поташный завод. Писатель подчеркивает, что развращение несовершеннолетних крестьянок было нормой гостеприимства: крепостных девочек дарили гостям на ночь как вещь, а за попытку побега или сопротивление следовала немедленная публичная порка.
Очерк увидел свет во второй половине 1850-х годов на страницах журнала «Современник» прямо накануне отмены крепостного права. Его главной целью было сорвать маску благочестия с так называемых «крепких дворянских гнезд». На примере генерала автор демонстрировал, что институт личной зависимости неизбежно ведет к нравственному разложению самих хозяев и полному расчеловечиванию их жертв. Благодаря использованию подлинных судебных документов, текст Словутинского превратился в мощнейший публицистический удар по старому режиму.
Материалы дела Измайлова легли в основу художественных обобщений классиков:
М.Е. Салтыков-Щедрин («Господа Головлевы») исследовал духовное гниение и пустоту внутри самого сословия;
Н.А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо» создал собирательный образ Гаврилы Афанасьевича Оболта-Оболдуева — румяного барина, который искренне тоскует по временам, когда закон заменялся его личным желанием и кулаком.
Произведение Василия Словутинского вышло далеко за рамки обычного литературного очерка; это важнейший исторический источник и акт гражданского действия. Автор показал, что зверства Измайлова стали возможны только благодаря системе, где человек был лишен базовых прав.
Для нас этот источник - доказательство бесправности народа в романовской России, о которой так сожалеют современные «их благородия».