"Дело гладиаторов"
Тайный притон советской элиты


В середине 1950-х страна пыталась отойти от тяжёлого сталинского периода. Партийная верхушка вела непримиримую борьбу за влияние. Именно тогда, в феврале 1955-го, на стол Никите Хрущёву легла анонимка.

Она была написана отчаявшейся матерью восемнадцатилетней балерины Алины Лобзиковой. Письмо описывало квартиру драматурга Константина Кривошеина, ставшую местом непрерывных «пьянок, разврата и совращения девушек». Автор утверждала, что там регулярно бывают министр культуры Георгий Александров, академик Александр Еголин, партийный функционер Владимир Кружков и другие люди из самого верха. Хрущёв пришёл в ярость и приказал проверить каждый факт. Так началось расследование, которое в прессе назовут «делом гладиаторов».

«Дорогой Никита Сергеевич! По причинам, которые Вы, конечно, поймете, прочтя это письмо, я не могу назвать себя, но поверьте, то, что я пишу, чистая правда. Моя дочь, девушка 18 лет, попала в большую беду. Подруга познакомила ее с одним пожилым, лет 60, человеком, который представился ей писателем Кривошеиным Константином Кирилловичем. Начались встречи — сначала в кино, потом в ресторанах, а потом он уговорил ее поехать к нему, он “будет читать ей пьесу”. Она по наивности согласилась. Остальное Вам понятно. Заметив, что дочь забросила учебу и пропадает неизвестно где, я стала ее допрашивать и узнала все. Я немедленно поехала к нему, пробыла в его шикарной квартире около получаса и все поняла.

Слушая его циничные рассуждения, я пришла в ужас. И все это происходит у нас в столице. Совсем он не писатель. Есть у него, кажется, две или три инсценировки, которые нигде не ставят. А денег у него много, живет он богато. Кроме квартиры есть дача под Москвой. Очевидно, главным источником существования служит квартира. По словам дочери, у него постоянно бывают какие-то пары. Среди них министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с какой-то “Эллой” из театра Вахтангова, проф. Петров с “Аней” и много других, фамилии которых моя дочь не знала. В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек. Я немедленно потребовала от дочери прекратить все отношения — она это выполнила. Нам ничего от него не надо, но я считаю своим моральным долгом сообщить это Вам, чтобы прекратить это безобразие. Мне очень стыдно за себя и свою дочь, и я хочу, чтобы это чувство не испытывали другие матери.

Особенно страшно то, что эта квартира, оказывается, широко известна среди работников искусств и литераторов. Ею пользуются, как мне сказали, многие и, очевидно, как-то оплачивают труд и гостеприимство хозяина. Имея такой круг знакомых, гр. Кривошеин чувствует себя, очевидно, в полной безопасности. Так ли это?

Я прошу Вас, Никита Сергеевич, сделайте, чтобы эти дела этих людей не остались безнаказанными».

Как работала система вербовки
Проверка раскрыла стройную схему. Кривошеин искал студенток творческих вузов и начинающих актрис, убеждая их, что может устроить карьеру через знакомство с покровителями. В этой среде девушку называли «диссертацией», её обольщение — «защитой», а передачу новой жертвы следующему клиенту — «рецензией». Министр Александров, по материалам дела, давал системе прикрытие, поэтому квартира на Фрунзенской набережной и дача в Валентиновке жили без вмешательства милиции.

Заседание, ставшее легендой
Кульминацией расследования стало заседание бюро Московского горкома, куда Хрущёв явился лично. Генсек отчитывал участников скандала и особенно досталось престарелому Еголину. На вопрос, зачем тот оказался в «болоте», академик произнёс ставшую крылатой фразу: «Так я ничего, я только гладил». Эту реплику быстро растиражировали кулуары, а фигурантов начали называть «гладиаторами».

Трагедия семьи Лобзиковых
История обернулась личной катастрофой для тех, с кого всё началось. Алина Лобзикова сошла с ума от пережитого, а вскоре её нашли жестоко избитой недалеко от станции Валентиновка. Её мать Зинаида, ранее направившая открытое обращение в прокуратуру, была убита несколькими днями раньше. Эти смерти остались без официального объяснения, однако именно их упоминают как подтверждение реальности преступления, а не политического розыгрыша.

Приговор без суда
Несмотря на раскрывшиеся факты, до полноценного судебного процесса дело не дошло. Кривошеина отправили в тюрьму, но не за сводничество, а за спекуляцию антиквариатом. Для него это был уже второй срок по той же статье. Остальных наказали мягче.

Александрова лишили поста министра культуры и отправили в Минск руководить библиотекой. Еголина вывели из научной среды после «лечения» в санатории.

Кружкова сослали за Урал главным редактором областной газеты. Формулировки звучали как «морально-бытовое разложение» и «потеря политической бдительности», что позволяло избежать огласки деталей.

Сергей Кафтанов, который фигурировал в материалах дела, не просто не пострадал, а после отставки Александрова занял пост и. о. министра культуры. А через пять лет был назначен председателем Государственного комитета по радиовещанию и телевидению.

Еще один фигурант дела, Михаил Иовчук, тоже никак не пострадал. Продолжил карьеру и стал заведующим кафедрой истории марксистско-ленинской философии на философском факультете.

Политический подтекст
Существовала и версия, что скандал понадобился Хрущёву для окончательного устранения оппонента — председателя Совета Министров Георгия Маленкова, с которым Александров был тесно связан. Однако даже, если интрига сыграла роль в масштабе разбирательства, факты работы подпольного борделя не оспариваются. Его посещала элита, использовалась собственная терминология, а молодых девушек привлекали обещаниями работы в Большом театре.

Эхо «гладиаторов»
Закрытое письмо ЦК, рассказывавшее о подробностях притона, зачитывали на партсобраниях по всей стране как пример «пережитков капитализма». Но за пределами кулуаров тема быстро сошла на нет. В итоге «дело гладиаторов» осталось символом того, как высокие посты и громкие лозунги способны прикрыть циничную эксплуатацию и как легко громкий скандал может раствориться без громкого приговора.

Заключение
История тайного притона показала, что, даже в жёсткой советской системе возможна безнаказанность, если преступления совершаются под прикрытием власти.

«Дело гладиаторов» стало редким случаем, когда немного приоткрыли завесу тайны, но настоящий суд над организаторами так и не состоялся.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: