Просмотренные публикации не запоминаются и вы можете видеть всё по нескольку раз. Зарегистрируйтесь чтобы видеть только новое.

политика,   история,   ссср,   сша
[ теги сайта ]

- сразу в цитатник  [x]

- редактировать  

Переведено автором публикации.

Это – продолжение моей публикации о визите Хрущёва в США в сентябре 1959 года (1568234 и 1568235). На этот раз фотографии и текст взяты из журнала «Лайф».

Из-за того, что места под комментарии немного, часть комментариев привожу в тексте публикации.

К картинке 18.

Текст на развороте. Стена охраны вокруг Хрущёва была плотнее, чем у любого другого гостя. Но в Айове хитрый незваный гость по имени Джек Кристенсен, которого пресса опознала как фермера, сделал себя самым фотографируемым «простым человеком», с которым Хрущёв познакомился в США. Вот рассказ Кристенсена.

«Я всегда был горазд на разные шутки. Осенью 1953 года я явился на футбольную тренировку в юношеский колледж в Мэйсон-Сити и создал команду, хотя не был студентом этого колледжа и никогда не играл в футбол.

В 1956 году я прочитал, что билетов на съезд демократов было так мало, что даже бывшему президенту Трумэну досталось всего шесть. Тогда я поехал в Чикаго и оказался на съезде в составе делегации от Пенсильвании.

Когда было объявлено, что Хрущёв собирается в Кун-Рапидс, в сотне миль от моего дома, один из моих друзей прочитал о принятых мерах безопасности и сказал в шутку: «Ну, это тебе не под силу». Я решил попробовать.

В среду утром я подъехал к первой ферме, которую посещал Хрущёв, почти одновременно с ним. Я выскочил из машины и побежал к толпе. Парень из службы безопасности схватил меня за руку и спросил: «Ты кто?» Я сказал: «Один из работников фермы». Парень из охраны сказал: «Ладно, извини, иди». И я пошёл, и очень скоро Хрущёв пошёл в мою сторону. Я вытянул руку. Он пожал её, потом похлопал меня по животу и сказал: «А вот и настоящий американец». Я сказал ему: «Мы похожи друг на друга», и он похлопал меня снова, на этот раз с широкой улыбкой.

На второй ферме копы и сотрудники службы безопасности образовали большое кольцо, сомкнув руки вокруг группы Хрущёва. Я подошёл к одному из них и сказал: «Я – скотник», и он поднял руку и позволил мне проскользнуть.

На третьей ферме я хотел попробовать затесаться, выдав себя за специалиста по скоту, но прежде, чем я сделал это, один из агентов безопасности из Вашингтона посмотрел на меня и сказал копу: «Пропусти этого парня, он сын Гарста». И вот я оказался внутри загона, только я, Хрущёв, Гарст, Лодж и ещё три или четыре парня. Должен признаться, это было жутковато. Но поскольку меня до сих пор не арестовали, я обрёл уверенность. Позже я поднял девчушку и протянул её Хрущёву, когда он проходил мимо. Я сказал: «Вот, фотографы хотят сделать снимки». Он сказал: «Ладно, хорошо», взял ребёнка и поцеловал его.
В Кун-Рапидс Хрущёв подошёл к заднему борту грузовика с кукурузой, взял початок и улыбнулся. Тогда я выбрал початок получше и протянул его. Я сказал: «Возьмите этот, он лучше (см. обложку). Оттуда мы пошли на ферму Гарста, который устраивал ланч для Хрущёва и Стивенсона. Когда коп остановил меня, я крикнул агенту безопасности, видевшему меня раньше: «Слушай, я не могу пройти сюда». Он сказал копу: «Всё в порядке, он – член семьи». Оказавшись внутри, я подошёл к Стивенсону, протянул ему руку и громко сказал: «Привет, Эдлай!» Стивенсон удивился, но пришёл в сбея, посмотрел на меня взглядом настоящего политика и сказал: «Привет, как вы?» Мы пожали друг другу руки. Он хотел отделаться от меня, но я шёл вплотную за ним у раздаточной, как будто бы были закадычными друзьями. Потом я сел и стал есть с русскими агентами безопасности. Я решил, что они не говорят по-английски и не будут задавать мне вопросы.

Наконец, Гарст заметил меня. «Кто ты, чёрт возьми, такой?» Ну, я понял, что шутка закончилась – по крайней мере, пока. Меня типа вытолкали из палатки, и я дал дёру.

Но когда Хрущёв и его группа поехали в колледж штата Айова, я затесался в кортеж. У входа в кампус меня остановила Национальная Гвардия. Я обратился к одному из агентов госдепартамента: «Смотрите, у меня опять трудности». Он сказал: «Пропустите его, он – один из полицейских». Чуть позже, когда визит Хрущёва подходил к концу, он заметил меня и жестом подозвал к себе. Мы в последний раз пожали друг другу руки, он снова похлопал меня по животу и засмеялся».

К картинке 20.

Последний снимок: человек с железобетонными взглядами, не оставивший никаких сомнений в отношении его цели. Автор – собственный корреспондент Джон Осборн.

Слова и поведение Никиты Хрущёва во время его посещения США указывают на то, что более всего он стремился убедить американцев, что с этих пор они должны сосуществовать с Советским Союзом и советской властью – в основном на советских условиях. Годами Кремль убеждал, что США должны согласиться на советскую модель «мирного сосуществования». Со всей силой своего личного присутствия Хрущёв использовал свою фантастическую поездку по США, чтобы сказать американцам: «Вот и всё!»

Хрущёв вёл переговоры с Президентом Эйзенхауэром в Кэмп-Дэвиде с тем же твёрдым убеждением, что советский путь – единственный, о чём свидетельствуют неожиданно затянувшиеся переговоры. Он указывал на это снова и снова, и независимо от уступок, которые он мог или как будто мог сделать, он изо всех сил стремился на протяжении поездки создать у американцев образ сильной, неукротимой личности, склонной требовать и получать гораздо больше, чем он мог дать.

Преуспел ли он в этом? Нет, конечно, если говорить конкретно. Большинство людей, слышавших и видевших Хрущёва, лично или по телевизору, скажут, что они купятся на его обещания не больше, чем до его приезда. Но Хрущёв постоянно показывал, что он не стремился к явному одобрению и не ждал его.

Для него было более чем достаточно, демонстрировал он с обезоруживающей откровенностью, того, что вождя мирового коммунизма и премьера «великого Советского Союза» пригласили в Америку, и что, раз уж он здесь, американское правительство и народ стерпят то, что он сделает и скажет в ходе своего визита. Он превратил свою поездку в длительную демонстрацию того, что большинство американцев было готово к личному сосуществованию с их гостем на его условиях, неважно, какие бы трудные и пугающие условия он ни выдвигал.

Кроме того, он дал понять американцам и всему остальному миру, что руководители и народ США будут попросту бестактны, если они станут критиковать или оскорблять его. Просто самим своим пребыванием в США и проявлением от случая к случаю приступов ярости он привнёс странное преображение американской манеры поведения и стандартов.

Любое упоминание об участии в преступлениях Сталина, которого Хрущёв лично заклеймил всего четыре года назад, или таких вопросов, как подавление восстания в Венгрии и личной былой угрозы Хрущёва «похоронить» страны капитализма, вдруг сделалось опасным и неправильным. Самый мягкий укор в чём-то Хрущёву превращался в выпад, которым он имел полное «право» возмутиться и дать отпор. Когда он использовал это право, созданное им чудесным образом, симпатии американцев, находившихся рядом с ним, были обычно на его стороне, а не на стороне несчастного бедолаги, осмелившегося вывести его из себя. Лидеры профсоюзов в Сан-Франциско, которые встретили его не лучшим образом, были представлены как настоящие хамы, без нужды оскорбившие гостя.

Репортёры и чиновники, сопровождавшие господина Хрущёва в поездке, отмечали, что он играл свою знаменитую роль мима и клоуна, забавного коротышку, который знает, что он похож на милого подсвинка, и частенько сохранял этот образ и то и дело потешал публику. Но в действительности он никогда не работал над ним. Образ, который он серьёзно искал, чтобы проецировать его в самых важных для него ситуациях – встречах с промышленниками и экономистами в Нью-Йорке, руководителями бизнеса и движения за гражданские права в Лос-Анджелесе, с представителями киноиндустрии в Голливуде – был совершенно иным. Это был образ грозного человека, облечённого властью, пугающего в проявлениях безудержного желания воспользоваться этой властью. Этот образ и его влияние были полностью понятны только людям его непосредственного окружения; ни письменные сообщения, ни порой искажающий экран телевизора не могли передать его адекватно. Хрущёв явно ставил целью, чтобы те, кто увидел этот образ, никогда не забыли его. Они и не забудут.

Холодный расчёт, с которым Хрущёв готовил и проецировал этот важный свой образ, проявился на его встрече с группой избранных руководителей корпораций – людей, в которых он притворно верил как в «правящую Америку» - в нью-йоркском доме губернатора Аверелла Гарримана (Life, 28 сентября). Было ясно с самого начала, что Хрущёв очень многое знал про США и при этом он был исчерпывающе краток. Он точно знал, как привлечь или как оттолкнуть от себя людей, которых подобрал для него Гарриман, и предпочёл их оттолкнуть. Он явно хотел дать им понять, что «этот мужик – не подарок». Он находился там для того, чтобы сказать им и всем США, что отныне именно американцам придётся «давать».

Приняли ли получатели зловещего посыла его сразу, или даже поняли полностью его значение, это было несущественно. Он посеял эту мысль, и был явно намерен сделать всё для её процветания.

Взрыв Хрущёва на обеде, организованном для него Лос-Анджелесом, сказал больше, чем любое другое событие, о том, чего он хотел и как близко он подошёл к тому, чтобы заполучить желаемое. Когда Норрис Полсон процитировал слова, сказанные Хрущёвым в Москве, «мы вас похороним», Хрущёв не отказал себе в удовольствии показать вспышку гнева, которая могла бы показаться безумной, если бы она исходила от другого в любой другой ситуации. Когда он сделал самое холодное и самое прямое заявление за всю поездку – «Это вопрос войны и мира между нашими странами, вопрос жизни и смерти народов» – аудитория хранила гробовую тишину. Когда он пригрозил, что прервёт поездку и улетит домой, испуг в зале был осязаем. Когда он умерил свой гнев, облегчение среди слушателей было почти столь же явным, сколь и их страх.

На следующее утро, во время следования поездом в Сан-Франциско, лучащийся и весёлый Хрущёв и словом не обмолвился о прекращении поездки. Но его кочующий хозяин, посол Генри Кэбот Лодж, и высшие чиновники в Вашингтоне были в полной прострации. Лодж тут же избавился от булавки – в лучшем случае, ненадёжного и ржавого инструмента – которой он периодически колол Хрущёва, и не преминул воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы напомнить обидчивому гостю, что он – не только лидер «великой и могущественной страны», но и «выдающейся фигурой мирового масштаба… по вашему собственному праву». Во время последних остановок поездки Хрущёв принял эту лесть со смесью самодовольства и удовлетворения. Когда Хрущёв вернулся в Вашингтон и отправился с Президентом в Кэмп-Дэвид, у него был вид весьма довольного собой туриста.

Возможно, впрочем, что беседа с матроной из Де-Мойна госпожой Джек Дэвис могла уменьшить довольство Хрущёва. Миссис Дэвис – вице-президент Республиканского симпозиума, отдушины для дам, которым нечем заняться (и для некоторых мужчин) и которые стремятся к тому, чтобы американцы узнали о своём политическом долге и ответственности. На собрании Симпозиума в Де-Мойне в прошлую среду госпожа Дэвис заявила, что после приезда в страну Хрущёва в жителях города произошла замечательная перемена. Айовцы, которых прежде было силой не затащить на Симпозиум, заинтересовались им и пожелали вступить. Они говорили ей, по её словам, что Хрущёв доказал им, что им следует узнать больше о работе с общественностью и принимать в ней участие. Происходит нечто серьёзное и интересное, вдруг поняли они, и у них появилось новое понимание их долга как американцев. Если Никита Хрущёв оказал такое же воздействие, как на айовцев, и на других граждан, возможно, он оказал США большую услугу, чем он пока сделал для себя и для своего дела.

1.    

Первое фото советской семьи №1. До этой первой исторической фотографии Никиты Хрущёва и его семьи немногие люди за пределами России знали, что такой крутой босс всея Руси любит выставлять себя примерным семьянином. Здесь и на следующих двух страницах Хрущёв и его ближайшие родственники. Снимки были сделаны Уолтером Кароне (Walter Karone), ведущим фотографом Пари-Матч на государственной даче Хрущёва. На снимке (первый ряд) госпожа Нина Петровна Хрущёва и внуки Алёша, пяти лет, и Никита, десяти лет, которых обнимает дедушка. Во втором ряду отец мальчиков, зять Алексей, главный редактор «Известий»; дочь Юлия, тридцать восемь лет; внучка Юлия, двадцать один год, дочь погибшего сына Хрущёва, военного лётчика Леонида; дочь Лена, двадцать один год; сын Сергей, двадцать четыре года, инженер; дочь Рада, двадцать девять лет, жена Алексея. На снимке отсутствуют муж дочери Юлии, директор Киевской оперы Виктор Гонтарь, жена сына Сергея и ещё двое внуков. Из изображённых на снимке в США с Хрущёвым приехали госпожа Хрущёва, Сергей, Алексей и Рада и дочь Юлия.

2.    

Вверху слева: обычно «скучающий от бильярда, потому что я плохо играю» дедушка с внуком Алёшей; вверху справа: дача Хрущёва с классической колоннадой. Внизу: наш гость, господин Председатель, и Первая леди России. По-женски заботливая госпожа Хрущёва, которая будет сопровождать мужа в США, поправляет ему для фотографии галстук. Для этой фотографии Председатель Совета министров России [СССР] надел медали, в том числе две Звезды Героя Социалистического Труда

3.    

Хрущёв и Эйзенхауэр стоят по стойке смирно между своими флагами при исполнении государственных гимнов во время церемонии прибытия на военно-воздушную базу Эндрюс. Флаги на переднем плане свисают со здания штаба базы, с крыши которого была сделана эта фотография. Ближайший ряд флагов на плацу – американский. Прямо перед возвышением для почётных гостей – знаменосец со знамёнами видов Армии США и национальным флагом. За руководителями стоят госсекретарь Кристиан Гертер (Christian Herter), посол Генри Кэбот Лодж (Henry Cabot Lodge) и советский посол Михаил Меньшиков. Огромный советский ТУ-114, доставивший Хрущёва, находится за плацем

4.    

Общий отклик на [визит] Хрущёва: любопытство и осторожность – «Лайф» берёт интервью у зрителей

5.    

В Голливуде: встреча со звёздами, словесная перепалка. Вверху слева: повернувшись к Фрэнки (Фрэнку Синатре), госпожа Хрущёва на ланче в кафетерии студии XX Century Fox на минутку отвернулась от Боба Хоупа, чтобы поболтать с Синатрой. Ниже: Хрущёв озаряет улыбкой мисс Маклейн, демонстрирующую платье, надетое ей для съёмок в фильме «Канкан» [вышел в прокат в 1960 году]. Справа: смотря канкан. Хрущёв сидит с группой русских и американцев на галёрке. Будучи в дурном расположении духа, он посетовал за ланчем, что его не пустили в Диснейленд, и обратился с длинной тирадой, обличающей американский образ жизни и восхваляющей будущее России, к Спиросу Скурасу, сидевшему слева от него. Позднее он извинился перед всеми присутствовавшими за свою «горячность». [Боб Хоуп — американский комик, актёр театра и кино, теле- и радиоведущий. Ширли Маклейн (Shirley MacLaine) — американская актриса и писательница. Обладательница премии «Оскар» и пяти премий «Золотой глобус» Спирос Скурас (Spyros Skouras) — известный американский бизнесмен и филантроп греческого происхождения, один из выдающихся киномагнатов и кинопромышленников США]

6.    

Охрана Хрущёва попала в затор, когда его машина свернула к главному входу отеля «Уолдорф-Астория» со знаком «Опасно». Усиленные меры безопасности для сохранения жизни Премьера. Огромный кордон сотрудников безопасности заслонял Хрущёва, куда бы он ни пошёл. Если Хрущёв пострадает в США, может начаться Третья Мировая война – так, во всяком случае, намекнули Советы. До окончания поездки в охране гостя будут принимать участие примерно 40000 полицейских, солдат и других охранников.

7.    

Остановка перед отелем. В трёх открытых автомобилях с откидным верхом находились особые агенты безопасности, в закрытых лимузинах были менее важные персоны. В Вашингтоне полиция отменила все отпуска, и охранять Хрущёва будут 2500 полицейских и 500 солдат Национальной Гвардии. Когда он отправился на специальном поезде в Нью-Йорк, за минуты до него был отправлен другой поезд для проверки железнодорожного полотна. Сотрудники безопасности железных дорог стояли через каждую милю, а полицейские не пускали машины на мосты, когда под ними проезжал поезд премьера. В Нью-Йорке, где были задействованы 3300 полицейских, специальный отряд из 16 полицейских ростом 6 футов (1 м 83 см), знатоков джиу-джитсу и опытных стрелков, образовали живую стену вокруг Хрущёва, куда бы он ни пошёл. Он ехал в тщательно охраняемом «Кадиллаке», и вдоль его маршрута были убраны все урны весом в 50 фунтов (22,5 кг) на случай, если кто-то вздумает бросить урну в Хрущёва. Телефонный звонок с угрозой взорвать Хрущёва привёл к обыску всех 22 этажей отеля «Коммодор» перед тем, как он выступил в нём с речью на ланче. Даже самолётам было велено пролетать над Манхэттеном на высоте не ниже 3000 футов (900 метров)

8.    

Несколько гневных реакций и добродушный юмор. Вверху слева: Маргарет Фигштейн бурно протестует у отеля «Уолдорф-Астория». На нашивке написано: «Не влюбляйтесь в Круша. Это вас он хочет сокрушить». Хотя Хрущёва встретили с холодной вежливостью, многие американцы не дали хорошим манерам заглушить их истинные чувства. Были сердитые речи, протестные митинги и демонстрации против гостя. В толпы, выстроившиеся вдоль маршрута Хрущёва в Вашингтоне, затесались люди, размахивавшие флагами с изображением черепов и костей. В Нью-Йорке после речи Хрущёва в ООН о всеобщем разоружении орущие толпы венгров, украинцев и китайцев спровоцировали мелкие стычки. Американцы отнеслись к визиту и с добродушным юмором. По радио часто исполняли московское ча-ча-ча [Moscow cha cha cha, не знаю, что это значит; возможно, в СССР тогда был популярен этот кубинский танец] и русский хит «Подмосковные вечера». В центре: фолк-певец Джимми Дрифтвуд заменил несколько слов, и слова [детской песенки] The Bear Went over the Mountain превратились в The Bear Flew over the Ocean (Шёл Мишка через гору – Летел Мишка через океан) и продал почти 50000 пластинок.

9.    

Хрущёв стоит в неофициальной одежде на следующее утро после прилёта на ступенях Блэр-Хауса [гостевого дома Президентов США]. Он не показывает признаков усталости, хотя из-за разности во времени между Москвой и Вашингтоном он был на ногах почти сутки

10.    

Весёлый гастролёр, Хрущёв в то же утро подержал белую индейку в сельскохозяйственном институте в Белтсвилле, штат Мэриленд, и заметил: «Индейке не нравится такое положение». Потом он пошутил: «Если не давать индейке паспорт, вы не отличите коммунистическую индейку от капиталистической»

11.    

У дома Гарримана, где происходила беседа с представителями американского бизнеса, Хрущёв приветственно помахал рукой толпе, Гарриман при этом улыбался [Аверелл Гарриман — в 1941 — 1943 годах — специальный представитель президента США в Великобритании и СССР. Отвечал за межсоюзническое взаимодействие по Ленд-лизу. В 1943—1946 годах — посол США в СССР, в течение этого периода часто встречался со Сталиным. В 1954 — 1958 годах — губернатор штата Нью-Йорк]

12.    

Ланч в отеле «Коммодор», Нью-Йорк. Справа от Хрущёва мэр Нью-Йорка (Роберт Ф.) Вагнер. Непоющие [национальный гимн США] русские – это Хрущёв, переводчик Суходрев (за ним), советский посол Меньшиков (вверху, правее мэра) и начальник Главного управления по использованию атомной энергии при Совете Министров СССР Василий Емельянов (внизу в центре). [«Благодарю Вас, господин мэр, за оказанную мне сегодня честь. Я чуть было не удержался и не назвал Вас Робертом Петровичем Вагнером. Когда я работал в молодости на заводе, управляющим у нас был инженер, которого звали Роберт Петрович Вагнер. (Весёлое оживление, аплодисменты). Но, конечно, я не путаю Вас с тем, прежним Вагнером, у вас лишь одинаковые имена и фамилии». (Смех)]

13.    

Две первые леди

14.    

Русская первая леди в надёжных американских руках. Неважно, что думали о её муже, но практически все, кто встречался с ней, были очарованы госпожой Хрущёвой. На обеде в Белом Доме госпожа Хрущёва, бывшая учительница, болтала по-английски с вице-президентом Никсоном. Позднее, когда госпожа Эйзенхауэр провела жену премьера в Красную комнату на кофе, она произвела на бывших там американок впечатление «доброго, мягкого человека». И будучи уставшей после полёта из Москвы, госпожа Хрущёва продолжала оставаться бодрой во время концерта американских песен, которым закончился вечер в Белом Доме. На следующее утро в Белтсвилле госпожа Хрущёва любезно общалась с репортёрами. Она изящно опровергла мнение, будто оказывает влияние на мужа, сказав: «Может быть, такое есть у американок, но у нас не так». Опять же, когда её спросили, что больше всего её заинтересовало в Америке, она ответила, что «то же самое, что было интереснее всего господину Хрущёву». Открытость госпожи Хрущёвой привела в восторг американских репортёров и совершенно изумила присутствовавших советских корреспондентов, которые практически никогда не видели её у себя на родине

15.    

Обложка журнала за 5 октября 1959 года

16.    

Любезный хозяин и кажущийся благодарным гость встречаются с прессой на Осиновой даче (Aspen Lodge) Кэмп-Дэвида перед тем, как они перейдут к решающим дебатам. Здоровые переговоры в конце здоровой поездки. Результат: они продолжатся

17.    

После перебранки и почти ссоры: американская учтивость и русский ответ. Вверху слева: получивший от госдепартамента нагоняй и приказ перестать читать Хрущёву лекции о гражданских правах в США и капитализме, посол Лодж хмурится, когда на обеде мэр Лос-Анджелеса преподал именно такую лекцию. В не самый лучший момент в ходе визита показалось, что переговоры Хрущёва и Эйзенхауэра в Кэмп-Дэвиде уже не состоятся. В Лос-Анджелесе, уязвлённый тем, что он не может посетить Диснейленд и уколотый шпилькой мэра Норриса Полсона, Хрущёв стал угрожать, что прямо сейчас отправится домой. Угроза сработала. Белый Дом попросил американцев быть любезными с Хрущёвым – и страна добродушно откликнулась. В Сан-Франциско, у которого был дополнительный стимул покрасоваться перед соперничающим Лос-Анджелесом, толпы сердечно приветствовали премьера. Он прокричал «spasibo» и тут же пообещал, что не прервёт свою поездку. Когда Хрущёв покинул Западное побережье и оказался в Айове, он ещё более смягчился. Он зашёл так далеко, что похвалил американские хот-доги, скот и кукурузу

18.    

Наглый незваный гость сопровождает господина К.

19.    

Из Питтсбурга в Вашингтон, простые и знатные люди на пути у К. Слева: снимок поймал миссис Флойд Акерс (Floyd Akers) с высоко поднятыми бровями, повернувшуюся к Хрущёву на приёме в советском посольстве. [Возможно, это жена президента компании Capitol Cadillac-Oldsmobile Co. Флойда Акерса; впрочем, его жену звали Ирмой]. Выражение её лица объясняется тем, что ей сказали, что она слишком тесно приблизилась к Хрущёву. Вверху справа: питтсбургский рабочий Кеннет Джеки показывает подарки, сделанные ему Хрущёвым при встрече. На правом запястье у него советские часы из нержавейки, а в левой руке золотая медаль, выпущенная в честь полёта ракеты на Луну. Внизу слева: приветствуя пианиста, Хрущёв обнимает Вана Клиберна на приёме в советском посольстве. К. попросил Клиберна остановиться у него, когда тот будет выступать в следующий раз в Москве. [Ван Клиберн — американский пианист, первый победитель Международного конкурса имени Чайковского (1958)]. Внизу справа: созерцая Президента. Жена К. стоит перед портретом Вашингтона работы Гилберта Стюарта в Национальной галерее. Она также увидела царскую коллекцию полотен старых мастеров, проданную Советами

20.    

Удалившись от толпы. Никита Хрущёв идёт по полю фермы Геттисберг Президента Эйзенхауэра