В афганских горах рождались легенды. Одна из них – о Панджшерском узнике, искалеченном, заточенном в каменную пещеру, но не сломленном. Эту легенду звали Владимир Каширов.

Его судьба – словно испытанная на прочность сталь. Сколько раз он был на грани гибели – не счесть. Подрыв БТР на перевале Саланг в декабре 1983-го. Плен. Пытки. Два побега. Каждая веха – отметина на теле и душе. Но точка в этой истории не поставлена до сих пор. Уже двадцать шесть лет его мать ждёт у окна.

6 декабря 1983 года. Предрассветный холод окутывает перевал Саланг. Володя – «дембель», до дома остаются считанные дни. Он мечтает о встрече с матерью, но сердце сжимает тревога. За тысячи километров, в Краснотурьинске, та же тяжесть лежит на душе у Анны Георгиевны. Невидимая нить между родными душами натянута до предела.

В 6:30 их БТР-70 с экипажем из трёх человек двинулся к сторожевому посту. Судьба отвела им считанные минуты. Мощный взрыв фугаса – и бронетранспортёр летит в пропасть. Огненный ад, взрывающиеся боеприпасы. Когда прибыла помощь, среди обломков нашли два обгоревших тела. Третье – тело Владимира – исчезло. Командование сделало вывод: раздроблен взрывом.

19 декабря, в день рождения Володи, в дом Кашировых пришла похоронка. Через день умерла бабушка, не выдержав горя. 22 декабря Анна Георгиевна хоронила закрытый гроб, 24-го – свою мать. Казалось, жизнь кончена.

Но в тот самый день, когда в Краснотурьинске шло прощание, в панджшерском плену Владимир писал карандашом на клочке бумаги: «Мама! Я, твой сын Владимир, жив, здоров, нахожусь в плену... Так что заранее не хороните меня». Это письмо, переданное через французского врача, дойдёт до матери лишь через восемь месяцев.

За эти месяцы Володя прошёл через ад. Искалеченного, с переломанными ногами, его бросили на площади, где местные жители закидывали камнями. Он потерял глаз, но выжил – вопреки всему. Душманы, поражённые его стойкостью, разрешили врачу Марату выходить русского солдата. Но не из жалости – скорее из любопытства. Сломают ли его пытки?

Его пытали, приковывали к трупам, морили голодом. В ответ он швырял в палачей костыли, выбрасывал еду. Легенда о непокорённом русском солдате поползла по ущельям. Он пытался бежать – его ловили и волокли обратно, привязав за ноги к лошади.

В 1984 году советские контрразведчики освободили военнопленного Александра Добычина. Тот рассказал о Кариме – так душманы называли Каширова: «Немощный „шурави“ бьёт костылём охранников...». Позже пронёсся слух, что Каширов был расстрелян при попытке побега. Но могилу так и не нашли.

Даже в 1992 году ходили разговоры, что он мог оставаться в засекреченных лазуритовых копях Панджшера – «золотом запасе» Ахмад Шаха Масуда.

Анна Георгиевна верит, что сын жив. Она перезахоронила пустой гроб, убрала фотографию с памятника. Её жизнь – это ожидание. Каждый шорох за дверью, каждый шаг на лестнице – может быть, это он?

Перед самой службой в Афганистане Володя писал матери: «Мне повезло – я останусь на пересыльном пункте, это безопасно». Судьба распорядилась иначе. За несколько месяцев до дембеля его перевели на Саланг – туда, где война была настоящей.

В 1982 году Анна Георгиевна, вместо тура в Чехословакию, летела к сыну, заболевшему гепатитом. Месяц в госпитале – последние счастливые дни. Прощаясь, она рыдала, будто предчувствуя, что это навсегда.

История Владимира Каширова – не просто военная хроника. Это история о том, как далеко может зайти человеческий дух в борьбе за жизнь. О материнской вере, которая сильнее времени. О том, что пока мы помним – надежда жива.

И где-то в горах Панджшера, может быть, до сих пор ходит легенда о русском солдате, который не сдался.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: