Князь Иван Барятинский считал крепостное право огромным злом, но не мог просто бросить крестьян на произвол судьбы.
3 марта 1861 года в России произошло событие, изменившее её историю: император Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права. В истории крепостничества было много жестоких и трагических страниц. Кроме печально известной Салтычихи, замучившей 138 крестьян, сохранились свидетельства и о других помещиках, чьи злодеяния ужасали даже современников.
Но дело было не только в злоупотреблениях — они являлись лишь следствием. Сама возможность покупать, продавать и наказывать человека как собственность была противоестественной. В ту эпоху безнаказанность и вседозволенность многих помещиков превращали в настоящих чудовищ. Однако встречались и дворяне, для которых крепостные были прежде всего ответственностью перед Богом и людьми. Таким помещиком был князь Иван Иванович Барятинский. Он не только давал образование тысячам своих крепостных и обеспечивал их всем необходимым, но и ставил памятники тем, кто чем-то отличился.
Плуг для юного княжича
Князь Иван Иванович Барятинский, известный в своё время военными и дипломатическими успехами, боялся умереть слишком рано. Он страшился не смерти как таковой, а того, что не успеет воспитать сыновей достойными людьми. Поэтому, как только в 1815 году родился его первый сын, он начал писать труд «Conseils à mon fils ainé» — «Советы старшему сыну». Первые семь лет, по мнению князя, следовало посвятить нравственному и физическому воспитанию ребёнка.
Мальчик должен был каждый день обливаться холодной водой, заниматься гимнастикой, фехтованием и ездить верхом без седла, чтобы быть таким же ловким, как крестьянские дети. О нравственном воспитании князь писал так: «Внушение ему о правде и неправде следует делать с ранней поры. Ложь и неумеренность — главные пороки детства. Необходимо быть неумолимым в искоренении лжи, потому что она унижает человека».
Далее он подробно описывал, какие предметы и как надо преподавать после семи лет. Первым языком, которым следовало овладеть в совершенстве, он считал родной русский. Но больше всего Ивана Ивановича волновало, каким землевладельцем и помещиком станет его сын. Он искренне верил, что долг крупного землевладельца — улучшать жизнь своих крестьян.
Князя Ивана Ивановича Барятинского считали англоманом. Он действительно много лет служил дипломатом в Лондоне и привёз оттуда немало технических новинок и странных привычек. Однако все знали, что высшим счастьем для него было благополучие собственного государства. Он был горячим патриотом и христианином. Крепостное право он почитал большим злом, но и бросать крестьян на произвол судьбы не считал правильным.
Он хотел, чтобы в будущем сын превзошёл его в заботе о крепостных. А ещё — чтобы помещики по всей России устроили свои имения по их примеру. Тогда крепостное право стало бы не злом, а благом.
Итак, в семь лет Александру выдали плуг, сделанный специально под его рост, и он стал пахать землю вместе с отцом и крестьянами. Затем мальчик получил борону и освоил её. Саша занимался сельским хозяйством ежедневно, помимо других уроков и упражнений. Он учился размежёвывать поля, анализировал состав почвы, знакомился со всеми травами лугов и их свойствами, а также вёл списки посевов и урожаев на своей пашне обязательно на русском языке.
Сначала всё происходило под присмотром опытных наставников из крестьян. К своему десятилетию будущий наследник получил уже гектар нераспаханной земли. Это было и подарком, и экзаменом. Мальчик должен был сам обработать надел, посеять зерно, вырастить его и продать. Полученные деньги следовало до последней копейки потратить на благотворительность.
Князь Барятинский стремился подготовить из сыновей нужных империи государственных деятелей, которые досконально знали бы страну и понимали, какие законы и реформы ей необходимы для процветания.
По завершении службы на благо государства Александру надлежало «удалиться с честью в свои прекрасные владения, чтобы просвещать там своих крестьян, осчастливить их и ввести употребление искусств и ремёсел». План был безупречным и продуманным до мелочей. Но жизнь оказалась гораздо сложнее схем.
Сын князя и принцессы
Но вернёмся к отцу юного Александра — князю Ивану Барятинскому. Иван Иванович родился в знатной и богатой семье. К сожалению, счастливой её назвать было нельзя. Его отец, Иван Сергеевич Барятинский, был ординарцем императрицы Елизаветы Петровны. Императрица благоволила князю и лично подобрала ему невесту. По высочайшему изволению Иван Сергеевич женился на самой знатной девушке России — Екатерине Петровне Гольдштейн-Бек, дочери принца.
В качестве приданого Екатерина Петровна принесла мужу обширные имения в Курской губернии. У супругов родилось двое детей — сын Иван и дочь Анна. Но у молодых было всё, кроме любви и взаимопонимания. Екатерина Петровна, необыкновенная красавица, всегда была окружена толпами поклонников и благосклонно принимала их внимание. Супружество её не изменило. По словам современников, она «беспрестанно давала чувствовать мужу своему, что оказала ему величайшую честь, сочетавшись с ним браком». Вскоре супруги стали жить отдельно.
Со временем Екатерина Петровна взяла на воспитание девочку Амалию Луизу Сайн-Витгенштейн, свою дальнюю родственницу. Случилось так, что её единственный сын Иван вырос и влюбился в воспитанницу, даже сделал Амалии предложение. Мать категорически не одобряла такой союз и заявила 19-летнему Ивану, что благословит брак только после того, как он добьётся успехов на военном поприще и словно принесёт их к ногам возлюбленной. Тогда можно будет говорить о свадьбе.
Иван Иванович тяжело пережил потерю возлюбленной. Долго потом не соглашался жениться ни на ком. Он уехал в Лондон в составе русской дипломатической миссии. Там заинтересовался устройством сельского хозяйства. Он знакомился со всеми новинками и приобретал их для своих имений, читал труды по экономике и изучал особенности взаимоотношений землевладельцев и арендаторов.
Наконец Иван Барятинский всё же женился на Френсис Мэри Дюттон, дочери лорда Шерборна. Но молодая супруга умерла через год во время родов. Их дочь выжила, но отличалась чрезвычайно слабым здоровьем и всю жизнь прожила с родственниками матери по их просьбе. Смерть жены Иван Иванович воспринял как катастрофу и долго не мог прийти в себя. Через несколько лет, в 1811 году, он в один год лишился и отца, и матери.
Это печальное событие в одночасье сделало его богатейшим человеком Российской империи — владельцем 34 515 душ крепостных и 49 621 десятины земли. Начавшуюся затем Отечественную войну он встретил за границей. Поскольку оставался на дипломатической службе, в военных действиях не участвовал. Однако отправлял ополчения, снаряжённые из его крепостных крестьян. Из его имений регулярно шли обозы с продовольствием.
Когда Иван Иванович вступил в наследственные права, он хорошо понимал, что теперь должен жениться и продолжить род, но никак не мог забыть безвременно умершую супругу.
Однажды, в 1812 году, на балу в одном из немецких княжеств он встретил свою первую любовь. Амалия? Здесь? Встреча ошеломила его ещё и потому, что прекрасная Амалия за эти 20 лет нисколько не изменилась, а будто даже похорошела и помолодела. Когда первое потрясение прошло и князь смог взять себя в руки, он понял, что перед ним не Амалия, а её дочь — Мария фон Келлер. В тот день 42-летний Иван Иванович влюбился на всю оставшуюся жизнь.
Девушка была младше его более чем на 20 лет, но это не стало препятствием для брака. Родители Марии с радостью дали согласие. Сохранившиеся письма невесты свидетельствуют, что чувства были взаимны. Мария восхищалась умом и обходительностью жениха, его образованностью и тонким чувством юмора. В 1813 году они обвенчались в Берлине. Брак оказался счастливым. Муж души не чаял в жене, а она отвечала ему взаимностью. За 12 лет брака у них родилось семеро детей: три дочери и четыре сына.
«Марьин дом»
Вступив в наследство после смерти родителей, Иван Иванович выбрал для обустройства имения Курские земли — приданое своей матери. Барятинский поставил цель создать здесь идеальное поместье, в котором крестьяне были бы не имуществом, а полноправными членами общества. Он надеялся, что землевладельцы со всей России, увидев, как хорошо у него всё устроено, последуют его примеру. Так он послужит стране и приведёт её к процветанию.
Пока он достраивал дом. Архитектор Карл Гофман возводил на реке Избица роскошное трёхэтажное здание, которое крестьяне стали называть «Марьин дом» в честь его хозяйки. При внутренней отделке применили особую хитрость: комнату сначала обивали шерстью, а потом покрывали штукатуркой и красили. Поскольку шерсть хорошо впитывает влагу, росписи сохранились до наших дней. Возле дома выкопали пруд с островом посередине.
Князь выписал из Петербурга корабельных мастеров, и они создали целую флотилию, радовавшую хозяев и гостей. Кроме пруда, парк изрезали каналы с причудливыми мостиками. Сам парк делился на регулярный, французский, — у дворца и пейзажный, английский, — в отдалении. Его украшали статуи, беседки, оранжереи и зверинец. Но самое любопытное, что всё это великолепие создавалось руками крепостных князя Барятинского.
Он сам отбирал людей, способных к тому или иному ремеслу, и отправлял их группами учиться у столичных мастеров. Вообще, все крестьяне Ивана Ивановича были грамотными. Школы они с супругой создавали в каждой своей деревне и тщательно следили за учебным процессом: присутствовали на выпускных экзаменах, посещали учебные заведения во время учёбы и на праздники.
Крестьяне уезжали на год или два учиться в столицу, а вернувшись, создавали свои мастерские и сами набирали учеников. Тем умельцам, которые особенно преуспели в искусстве, князь ставил в парке Марьино памятники-обелиски. Надо думать, это были первые памятники, посвящённые крестьянам и их труду. Так было прославлено мастерство мелиоратора Ивана Гулеты, управителя Бориса Дешкина, кирпичных дел мастера Лавра Наседкина и его сыновей.
Через несколько лет усадьба Марьино и село Ивановское, находившееся рядом, стали культурным и экономическим центром всей губернии. Все, кому нужно было заказать экипаж или красивую прочную мебель, приезжали сюда. Обращались к крепостным князя Барятинского и в тех случаях, если, по словам мемуаристов, «имел надобность в слесарях, обойщиках, малярах и других мастерах», а также «кто желал украсить свои комнаты ценными деревьями и кому нужно было приобрести телёнка или барана возвышенной породы».
Постепенно здесь возникли кирпичный, известковый, ромово-сахарный заводы; мельницы и молочные хозяйства, оснащённые по последнему слову техники; суконная фабрика и всевозможные мастерские — от столярных до ювелирных. Трудились в них лучшие мастера из крестьян и получали достойную плату. Крепостные Барятинских были людьми состоятельными. Порой они оказывались богаче иных помещиков и сами нанимали рабочих для помощи по хозяйству. Кроме этого, в Ивановском были построены больница, аптека, школа, богадельня, церковь и дома для бедных крестьян.
Таким образом, с 1811 по 1820 годы шло строительство имения Марьино и преображение Ивановского. Возможно, завершить работы удалось бы гораздо быстрее, если бы не приходилось тратить время на обучение рабочих. Но князь не просто создавал для себя дворцово-парковый ансамбль — он формировал новый тип отношений между барином и крепостным. А ещё он воспитывал в крестьянах самоуважение и осознание, что они такие же полноправные члены государства, как и все остальные, поэтому перед Богом и законом они равны с дворянами. Из этого следовало, что от них так же зависит благополучие страны в целом, как и от любого другого сословия.
«Увертюра ре-минор для большого оркестра»
Ивана Ивановича увлекали не только сельскохозяйственные технические новинки. Он интересовался искусством и литературой. Поэтому в его имении собралась поистине огромная и уникальная коллекция картин и скульптур, привезённых со всего света. О богатстве князя красноречиво говорит тот факт, что после революции из барского дома в Марьино вывезли 22 вагона мебели, произведений искусства, археологических находок, фарфора и редких книг. Часть имущества новые власти передали в русские музеи, а часть продали за границу.
Но среди сокровищ князя есть и то, что невозможно вывезти или продать. Иван Иванович не только обладал хорошим слухом и голосом, он замечательно играл на фортепиано и сочинял оркестровую и фортепианную музыку. Так, его «Увертюра ре-минор для большого оркестра» звучит в концертных залах и сейчас.
А тогда её исполнял симфонический оркестр, собранный из крепостных. В разное время в него входили от 40 до 50 человек, и репертуар был огромным, о чём свидетельствует нотная библиотека имения. Славился и хор князя Барятинского, а также театр, в котором шли пьесы на русском и французском языках.
Сохранилось письмо князя управляющему того периода, когда он только начал воплощать свои проекты в жизнь: «Княгиня моя… просит вас сделать одолжение: приказать выбрать из мальчиков, обучающихся в Ивановской школе или других местах, человек восемь для обучения музыке, дабы по возвращении нашем в деревню иметь маленький оркестр и певчих для церкви».
Иван Иванович Барятинский действительно умер очень рано. Ему было всего 52 года, старшему сыну только исполнилось 11, а младшему — всего два года. Всего несколько месяцев он не дожил до восстания декабристов. Однако известно, что князь не разделял взгляды бунтовщиков. Он был против радикальных изменений и против неизбежной в таких случаях гибели людей. Он выступал за постепенные перемены к лучшему и считал, что начинать нужно с себя и своей семьи.
Его супруга, Мария Фёдоровна, одна из самых известных благотворительниц своей эпохи, пережила мужа на 33 года. И хотя по документам все земли перешли их старшему сыну, фактически управляла ими именно она, продолжая дело мужа. Все четверо его сыновей стали, как и он сам, военными, а после имели определённый успех на дипломатическом поприще.
Его старший сын прославил и семью, и страну. Александр Иванович стал генерал-фельдмаршалом, главнокомандующим Кавказской армией и наместником Кавказа. Именно он принимал капитуляцию Шамиля. При этом он смог завоевать такое доверие имама, что тот стал считать князя своим другом и даже гостил в имении Марьино.
Ещё при жизни матери бездетный Александр Иванович отказался от наследственных прав в пользу брата — генерал-адъютанта и обер-шталмейстера двора князя Владимира Ивановича Барятинского, у которого тогда родился наследник. При новом владельце продолжились работы по благоустройству земель. При Владимире Ивановиче Барятинском крестьяне были освобождены от крепостной зависимости и получили свободу, но князь по завету отца продолжал строить на своих землях храмы, школы, больницы и фабрики.
Развитие прекратилось только после революции. Усыпальница князей Барятинских была разбита и стёрта с лица земли. Почти всё имущество вывезли, а само Марьино превратилось в санаторий для членов партии.
И никто теперь не вспомнит о том, как однажды в селе Ивановское у одного из крепостных князя увели семь коней. Животные принадлежали не князю, а самому крестьянину, но для тех мест разницы не было никакой!
Полиция трёх губерний искала имущество крепостного крестьянина до тех пор, пока не нашла и не вернула владельцу. То есть в то время, когда перед законом крепостные крестьяне считались имуществом, которым можно было распоряжаться по своему усмотрению, для князя Ивана Барятинского они были свободными гражданами. Он свято в это верил и хотел, чтобы все так думали.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: