В 1970-е годы для советского человека терроризм был явлением далёким — из учебников по истории конца XIX – начала XX века или из выпусков программы «Международная панорама», где рассказывали о взрывах и столкновениях в Белфасте или на Ближнем Востоке. Для обычного жителя СССР взрывы бомб ассоциировались с далёким военным прошлым, но не с мирной и спокойной жизнью эпохи застоя.
Всё изменилось летним утром 1971 года, когда в столице Кубани, Краснодаре, раздался взрыв, унёсший жизни десяти человек.
Взрыв
В восемь часов утра 14 июня 1971 года на остановке в автобус вошёл ничем не примечательный мужчина невысокого роста с большим чёрным чемоданом. В салоне находилось около сотни человек — начинался утренний час пик, люди спешили на работу и учёбу.
Мужчина пробился в середину салона, но вскоре попросил водителя остановиться, объяснив, что ему стало плохо из-за духоты. Когда автобус остановился, он вышел, оставив свой чемодан на полу. В утренней суете никто из пассажиров не обратил на это внимания.
В 8:30 на улице Тургенева раздался взрыв огромной силы. В ближайших домах выбило стёкла, с корнями вырвало деревья. Десять пассажиров погибли на месте, многие получили ранения.
Автобус мгновенно вспыхнул. Люди пытались выбраться из горящей машины. Прохожие в панике разбегались, кто-то кинулся на помощь раненым. За считанные секунды оживлённая улица превратилась в подобие поля боя. Выживший пассажир Алексей Жинкин позже вспоминал: «Всё как в замедленной съёмке — вижу женщину, которая вдруг вспыхнула и исчезла. У меня пострадали в основном ноги — осколочные ранения, оторваны обе пятки».
Жители близлежащих домов вызвали пожарных, скорую и милицию. Взрыв повредил механизм дверей, и они оказались заблокированы, заперев внутри десятки людей. Обгоревший водитель смог открыть дверь ломом, что спасло тех, кто уже не мог выбраться через окна.
Пока экстренные службы были в пути, местные жители самостоятельно оказывали помощь: приносили из домов одеяла, ковры и полотенца, тушили горящих людей, размещали раненых на тротуарах. Через полчаса прибыли пожарные и медики, огонь был потушен, пострадавших доставили в больницы. Очевидец трагедии рассказывал: «Зрелище было жуткое: обгоревшие тела, кричащие от боли люди. Обгоревший мужчина лежал на земле, весь в крови, без ноги. Кровь хлестала, он катался по спине и кричал».
Вскоре на место прибыли следователи и работники прокуратуры в сопровождении партийных руководителей. Заместитель начальника наружной службы УВД Ричард Балясинский вспоминал: «На заборах были следы крови и фрагменты тел, в воздухе висел запах горелой плоти».
Поиски преступника
Милиция оцепила район, движение было перекрыто. Первоначально рассматривалась версия о технической неисправности автобуса, но вскоре следователи пришли к выводу, что произошёл умышленный взрыв.
Было обнаружено множество поражающих элементов — осколков, пробивших корпус автобуса и вонзившихся в стены домов. Также нашли металлические фрагменты, похожие на оболочку взрывного устройства. Экспертиза подтвердила наличие следов пороха. Следователь Валерий Вишневецкий так описывал работу: «Картина была ужасная. Просеивали останки, костные фрагменты. Запах палёного мяса преследовал меня ещё несколько лет».
В СССР крупных терактов ранее не случалось, методик их расследования не существовало. Общество было уверено, что подобные преступления — удел капиталистического мира и не могут происходить при социализме.
Тем не менее, расследование началось активно. К вечеру оцепление сняли, обгоревший остов автобуса увезли, жизнь города постепенно вернулась в обычное русло.
Мотивы и подозреваемый
Следователи выдвинули две основные версии: месть руководству автобусного предприятия или кому-то из пассажиров. Среди погибших был начальник следственного отдела краевой прокуратуры Николай Стёпин, что делало версию о мести со стороны криминальных элементов вероятной. Однако её проверка не дала результатов.
Опрос выживших пассажиров показал, что незадолго до взрыва автобус покинул мужчина с чемоданом. В утренней толчее никто не запомнил его черт. Этот человек стал главной зацепкой.
При повторном опросе свидетели сошлись на том, что мужчина был невысокого роста, около 160–165 см. По их описаниям составили фоторобот, но найти подозреваемого по нему не удалось.
Взрывное устройство было мощным и сложным, с часовым механизмом и поражающими элементами, что указывало на определённые знания и навыки изготовителя. Поиски начали с лиц, имевших доступ к взрывчатке: демобилизованных военных, работников карьеров. Проверили также учёт в психоневрологическом диспансере — безрезультатно.
Тогда обратились к старым делам, связанным со взрывными устройствами. Вскоре вспомнился инцидент полугодовой давности. В январе 1971 года в милицию поступил звонок от женщины, сообщившей, что на двери её соседа, известного психиатра профессора Николая Хромова, висит предмет, похожий на бомбу. Прибывшие милиционеры действительно нашли устройство, но, не желая заводить дело, просто выбросили его в реку.
Следователи навестили профессора Хромова, чтобы выяснить, кто мог бы желать ему смерти и обладал бы для этого нужными навыками. Так в деле появилось имя Петра Волынского, 32-летнего грузчика Станкостроительного завода.
Пётр Волынский
Волынский, родившийся в 1939 году, рано остался сиротой и воспитывался в детском доме. Он с отличием окончил суворовское училище, но военная карьера его не привлекла. Он поступил в медицинский институт, желая стать педиатром.
Во время учёбы за ним замечали странности: он конфликтовал с однокурсниками, часто из-за их высокого роста, носил с собой чемодан с громким будильником, соорудил у своего окна самодельную сигнализацию. Он написал десятки доносов на студентов, преподавателей и даже депутата, излагая их витиеватым канцелярским языком с цитатами классиков марксизма-ленинизма. Несмотря на это, учился он хорошо.
Окончив институт в 1968 году, он по распределению уехал работать врачом в районную больницу, но там не справился с обязанностями и был уволен. Та же история повторилась и на следующем месте работы: на него поступали жалобы за грубость, странные методы лечения и даже причинение вреда пациентам.
Главный врач инициировал психиатрическую экспертизу, которую проводила комиссия под руководством профессора Хромова. Волынскому был поставлен диагноз «шизофрения», что закрыло для него путь в медицину. Чтобы прокормиться, он стал разнорабочим, а затем грузчиком на заводе, что усугубило его депрессию и болезнь.
Диктатура «длинных»
У Волынского развилась навязчивая идея, связанная с его комплексом неполноценности из-за невысокого роста (162 см). Он считал, что высокие люди («длинные») пользуются всеми благами и угнетают низкорослых. На последнем курсе он даже провозгласил создание «Лиги низкорослых людей», целью которой была борьба с «длинными». Он вёл дневник, где писал о необходимости сегрегации и даже выделения отдельной территории для низкорослых в СССР.
Он проводил на улицах «опросы», спрашивая людей, боятся ли они вступить в схватку с высокими и знают ли, что их жён «будут оплодотворять высокие мужики». Со временем его мания усиливалась. Он уверовал, что «длинные» осуществляют геноцид низкорослых через стерилизацию, чтобы к 2020 году полностью их истребить.
Террор как оружие больного
Волынский был убеждён, что его стерилизовали во время психиатрического освидетельствования по вине профессора Хромова, и поклялся отомстить. В январе 1971 года он собрал взрывное устройство и повесил его на дверь профессора, но бдительность соседки предотвратила взрыв.
После этой неудачи он задумал масштабный теракт. Порох он добывал, обманывая охотников в магазинах. Корпусом бомбы стал огнетушитель, поражающими элементами — болты и подшипники, которые он тайно выносил с завода. Часовой механизм был сделан из обычного будильника. По его словам, создание бомбы обошлось в 40 рублей.
Первой целью был кинотеатр «Аврора», куда он опоздал, и его не пустили в зал. Тогда он решил осуществить взрыв в общественном транспорте. 14 июня 1971 года в 8:20 с чемоданом-бомбой он вошёл в автобус №1, через девять минут вышел, оставив чемодан внутри. В 8:30 прогремел взрыв.
Арест и суд
Установив за Волынским наблюдение, милиция провела обыск в его квартире. Были найдены книги по взрывному делу, порох, заготовки для поражающих элементов и пустые огнетушители — явные признаки подготовки к новым атакам. На стене висел портрет Наполеона и фотография самого Волынского с подписью «Мне можно всё». В дневнике он писал, что «длинные твари должны умереть в мучениях», и угрожал продолжать убийства.
После обыска и изучения дневника сомнений в его вине не осталось. Волынского арестовали по дороге на вокзал. Диагноз «шизофрения» стал основанием для признания его невменяемым. На вопрос о мотивах он лишь ответил: «Я ненавижу всех».
В конце лета 1971 года его поместили в психиатрическую лечебницу закрытого типа. Позже его перевели в одну из больниц Краснодарского края, где он содержался в одиночной палате, писал многочисленные жалобы и скончался в 2019 году.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: