Переведено автором публикации.

Потеря русской подводной лодки К-141 «Курск» остаётся одной из самых страшных морских катастроф современности.

12 августа 2000 года во время крупных военно-морских учений в холодных водах Баренцева моря мощная атомная подлодка вдруг исчезла под водой.

Все 118 моряков на её борту погибли, но трагедия разворачивалась медленно, и ей сопутствовали бардак, запоздалые попытки спасения и отчаяние, охватившее в последние часы членов экипажа, уцелевших после взрывов.

Подводная лодка принадлежала классу 949А «Антей» и принимала участие в первых крупных российских военно-морских учениях за последний десяток лет.

Экипажи соседних кораблей почувствовали два мощных взрыва – за первым взрывом последовал гораздо более мощный – но участники учений не сразу поняли, что произошла катастрофа.

В течение более шести часов поиски субмарины не предпринимались вовсе. Ещё более усложнило задачу то обстоятельство, что аварийный буй был намеренно оставлен закреплённым во время выполнения предыдущего задания.

В итоге на определение местонахождения лодки, лежавшей на глубине 108 метров, ушло 16 часов.

Предпринятые в течение последующих четырёх суток попытки спасения экипажа провалились. Флот пытался пристыковать к аварийному люку подлодки подводные аппараты, но безуспешно.

Вскоре развернулась бурная критика из-за медлительности и плохой координации действий спасателей, но чиновники вводили общественность в заблуждение и преуменьшали масштаб трагедии.

Президент Путин тем временем не стал прерывать свой отпуск в городе-курорте Сочи и одобрил международную помощь лишь через пять дней.

Когда британским и норвежским водолазам, наконец, разрешили оказать помощь, они открыли спасательную шахту затопленного девятого отсека – но живых там уже не было.

Официальное расследование пришло к выводу, что катастрофа произошла, когда экипаж зарядил в торпедный аппарат учебную торпеду 65-76 «Кит» с бракованным сварочным швом в оболочке. Пероксид водорода вытек в торпедный аппарат и вызвал каталитический взрыв, хотя производитель торпеды оспорил этот вывод, настаивая на том, что конструкция торпеды исключала такую возможность.

Какова бы ни была причина первого взрыва, он оторвал переднюю и заднюю крышки торпедного аппарата, вызвал пожар, уничтожил переборку между первым и вторым отсеками, повредил центральный пост и убил или вывел из строя находившихся в торпедном отсеке и на центральном посту.

Через две минуты пятнадцать секунд при втором взрыве сдетонировали от пяти до семи боеголовок торпед, они проделали большую дыру в корпусе, разрушили переборки между первыми тремя отсеками, уничтожили четвёртый отсек и убили всех остававшихся в живых впереди шестого отсека.

Ядерные реакторы в пятом отсеке были заглушены штатно. Они находились за переборками, рассчитанными на давление на глубине 1000 метров – как и внешний корпус – при этом каждый реактор был дополнительно заключён в 13-сантиметровый стальной кожух, подпружиненный для того, чтобы поглощать удары до 50 g.

Оба взрыва не смогли разрушить реакторы, что предотвратило расплавление ядерного топлива и масштабное заражение Баренцева моря.

Аналитики пришли к выводу, что 23 матроса выжили после первых взрывов и укрылись в маленьком девятом отсеке в хвостовой части подлодки.

Данные свидетельствуют о том, что они оставались живы более шести часов. Когда кислород начал иссякать, они попытались заменить картридж с супероксидом калия, применяющийся для регенерации воздуха в замкнутых помещениях, но он упал в масляную лужу морской воды, разлившуюся по полу, и при ударе взорвался.

Возникший в результате огонь убил нескольких членов экипажа и вызвал пожар, который поглотил остававшийся кислород и привёл к удушению последних выживших.

Трудно представить, каковы были последние часы этих людей. По меньшей мере две записки были найдены на телах, найденных в девятом отсеке. Самая известная была написана капитан-лейтенантом Дмитрием Колесниковым, её нашли сложенной в его кармане.

Его слова подтвердили то, о чём подозревали следователи: «Ольга! Я тебя люблю, не переживай сильно. Г.В. привет. Моим привет. 12.08.2000г 15.15. Здесь темно писать, но наощупь попробую. Шансов похоже нет, %-10-20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь список л/с отсеков, которые находятся в 9-м, и будут пытаться выйти. Всем привет, отчаиваться не надо. Колесников». [Текст записки взят мной из Википедии. В тексте статьи, которую я перевёл, говорится также о том, что все члены экипажа, бывшие в шестом, седьмом и восьмом отсеках, общим числом 23 человека, перешли в девятый]. Вторая записка, оставленная неизвестным матросом, описывала условия, в которых находились люди, в более резких выражениях – образование вследствие пожара окиси углерода, повышение давления – и заканчивалась заключением: «Больше одного дня мы не продержимся».

Операция по подъёму «Курска» началась почти через год. Голландская компания Mammoet выиграла контракт в мае 2001 года и в течение трёх месяцев спроектировала, построила и разместила более 3000 тонн специального оборудования на переоборудованной для этой цели барже.

3 октября 2001 года, через четырнадцать месяцев после затопления, корпус лодки был поднят со дня моря и отбуксирован в сухой док.

Было поднято всё, кроме носа, в том числе останки 115 моряков, которые впоследствии были похоронены в России.

Результаты расследования были неутешительными. Четырёхстраничный краткий отчёт по делу из 133 томов говорил о «вопиющих нарушениях дисциплины, некачественном, устаревшем и плохо обслуживаемом оборудовании» и о «небрежности, некомпетентности и бесхозяйственности», и резюмировал, что спасательная операция была неоправданно отсрочена и что российский ВМФ был совершенно не готов к катастрофе.

В то время как официальная правительственная комиссия возложила вину за трагедию на сварной шов торпеды, вице-адмирал Валерий Рязанцев указывал на недостаточную подготовку, плохое содержание и неполное инспектирование, что стало причиной неумения экипажа обращаться с оружием.

Спасательные команды обнаружили, что ударная волна от взрыва торпеды угодила в переборку между первым и вторым отсеком, находившуюся в 12 метрах от аппарата – это указывает на то, что в момент взрыва внутренняя дверь не была полностью закрыта. [Википедия толкует этот эпизод так: «экипаж для предотвращения повышения давления в 1-м отсеке при залповой стрельбе торпедами оставляет открытыми захлопки системы общесудовой вентиляции, в результате чего ударная волна от взрыва торпеды 65-76 ПВ попала во 2-й отсек, и весь личный состав командного отсека получил тяжёлые контузии и оказался в неработоспособном состоянии»].

Следователи также обнаружили частично сгоревший экземпляр инструкции безопасности по обращению с перекисью водорода, который, как оказалось, был написан совсем для другой торпеды и не содержал важных этапов испытания воздушного клапана.

Более широкое разоблачение не заставило себя ждать. Как заметил в 2002 году The Guardian в обзоре книг ««Курск», утраченная гордость России» (Kursk, Russia’s Lost Pride) и «Время умирать: Катастрофа «Курска»» (A Time to Die: The Kursk Disaster):

«Безнадёжно испорченная попытка спасения, усугублённая дурно сконструированным и изношенным оборудованием, показала фатальный упадок военной мощи России.

Бездушное отношение флота к семьям погибших было напоминанием о прежней советской бесчувственности к страданиям отдельного человека.

Ложь и неумелые попытки скрыть правду, инициированные флотом и правительством, воскресли из времён, предшествовавших гласности.

Дикие в своей противоречивости теории заговора о причинах катастрофы сказали больше о высшем командовании флота, суетившемся в поисках козла отпущения, чем само бедствие».

Источник фото: Moscow Times / Britannica / Wikimedia Commons / Russian Archives via Yandex / History of Russian Navy via Flickr

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: