Почему русский рукопашный бой стал для вермахта настоящим ужасом
Гитлеровская Германия, планируя вторжение в Советский Союз, была чрезвычайно горда техническим превосходством своих вооружённых сил. Тысячи танков, самолётов, артиллерийских орудий и огромное количество автоматического стрелкового оружия...
Казалось бы, что мог противопоставить этому боец Красной Армии, застигнутый врасплох и вооружённый чаще всего лишь простой винтовкой?
Однако уже в первые дни вторжения оккупанты столкнулись с грозным и совершенно неожиданным для них «чудо-оружием» русских — их смертельной эффективностью в рукопашной схватке.
Не металл и не порох, а ярость, боевое мастерство и беззаветная храбрость бойцов превратились в настоящий кошмар для «непобедимой» гитлеровской армии.
Лермонтовские строки из «Бородино» — «Изведал враг в тот день немало, что значит русский бой удалый, наш рукопашный бой!» — как нельзя лучше передают дух множества сражений Великой Отечественной.
Подобное умение воевать на ближней дистанции было давней, проверенной веками традицией.
Навык схватки лицом к лицу всегда считался одной из сильнейших сторон русского солдата. Ещё в Крымскую войну (1854–1855 годы) захватчики испытывали панический ужас перед лихими штыковыми атаками отечественных войск.
Винтовки русской пехоты, оснащённые трёхгранными или четырёхгранными игольчатыми штыками, были специально приспособлены для такого боя. В царской армии новобранцев обучали характерному смертоносному выпаду — колющий удар сверху в живот с последующим рывком приклада.
Подобное ранение практически гарантированно навсегда выводило неприятеля из строя. Это был не просто приём, а целая тактика, рассчитанная на психологическое подавление врага и высочайшую результативность в рукопашной свалке.
Упор на ближний бой сохранился и после революции. Красноармейцы проходили серьёзную физическую подготовку, а обучение штыковому бою и обращению с холодным оружием являлось обязательной частью службы.
Опыт старших поколений передавался молодым солдатам и оттачивался на учениях. К моменту начала войны это была уже не просто добрая традиция, а отлаженная система воспитания бойцов.
В 1938 году вышло специальное «Наставление по подготовке к рукопашной схватке». А к 1941-му, с учётом горького опыта боёв с японцами на Халхин-Голе и тяжёлой войны с Финляндией, были созданы новые методические пособия. В них детально разбирались приёмы ведения боя:
• с ножом;
• с винтовкой, оснащённой штыком, и без неё;
• а также полностью безоружным.
Эти наставления учили солдата не просто драться, а выживать и одерживать победу в самых безнадёжных обстоятельствах.
Вскоре после 22 июня 1941 года подразделения получили наглядное пособие генерал-майора А.А. Тарасова с красноречивым названием «Уничтожай врага в рукопашной схватке». Оно было прямым и своевременным ответом на вызовы начавшейся войны.
«Продвинутые» солдаты вермахта, легко прошедшие всю Европу, очень быстро осознали собственную уязвимость. В ближнем бою — лицом к лицу — красноармейцы действовали смелее, решительнее и, как правило, искуснее. В немецкой солдатской среде появилась горькая поговорка:
«Кто не дрался с русскими в рукопашную, тот настоящей войны не видел».
В этой фразе прозвучало и вынужденное уважение к силе врага, и отчаяние.
Показательный эпизод произошёл уже 25 июня 1941 года около белорусской деревни Мельники. Бойцы, выходившие из окружения, внезапно атаковали две батареи немецкой дивизионной артиллерии. В жестокой рукопашной схватке они полностью уничтожили артиллерийские расчёты. Захваченные орудия, которые невозможно было унести с собой, наши солдаты привели в полную негодность. Это был грозный сигнал: война на Востоке пойдёт совсем по иному сценарию.
Гитлеровцы быстро осознали опасность и пытались любой ценой избежать рукопашной. Однако красноармейцы, часто пренебрегая плотным огнём, отчаянно стремились к сближению. Их тактика была проста и ужасна для неприятеля: любой ценой сократить дистанцию и уничтожить врага в ближней схватке.
Красноречива статистика: исследования показывают, что более двух третей всех боевых столкновений на передовой перерастали в рукопашную именно по инициативе советских воинов. Это был осознанный выбор, продиктованный уверенностью в собственных силах.
Один из советских командиров так описывал штурм вражеских укреплений: «С дистанции 40–50 метров атакующая пехота прекращает стрельбу, чтобы одним мощным рывком достичь окопов врага. С 20–25 метров в ход идут ручные гранаты, которые мечут на бегу. Затем следует выстрел в упор и поражение врага холодным оружием».
Эта последовательность действий была доведена до автоматизма.
Немцев буквально парализовала та безудержная ярость и остервенение, с которыми на них бросались русские бойцы. Это была не хладнокровная тактика, а взрыв народного гнева против захватчика.
Страх перед рукопашной схваткой с советским солдатом был настолько силён, что гитлеровцы часто пытались заглушить его алкоголем. Но опьянение лишь мешало координации движений и делало их ещё более уязвимыми перед стремительными и точными ударами красноармейцев. Моральное превосходство было не на их стороне.
В руках наших бойцов смертоносным оружием становилось всё, что попадалось под руку. Особую известность заслужила малая сапёрная лопатка. Её использованию в рукопашной учили ещё по инструкциям, составленным после финской войны: «Отбивы и удары лопатой выполняй быстро, слитно и резко. Одновременно захватив левой рукой винтовку противника, быстро сокращай дистанцию и бей лопатой по голове справа или слева…»
Немцы были потрясены виртуозностью, с которой русские солдаты управлялись с этим простым инструментом. Лопатка служила и щитом, защищая от штыка или приклада, и страшным рубящим оружием. Отточенный удар её заточенным краем часто оказывался смертельным.
Однако арсенал подручных средств не ограничивался одной лопаткой. На горьком опыте гитлеровцы убедились, что для «этих отчаянных русских» оружием могло стать что угодно.
Яркий пример — случай, произошедший 24 марта 1945 года под немецким городом Нейсе. Военный корреспондент А. Егоров в заметке «Бей врага его же оружием» рассказал о подвиге стрелка Василия Ватамана:
Наш пехотный батальон атаковал укреплённые позиции немцев. Ворвавшись в окопы, стрелок Ватаман поскользнулся или оступился. В этот опасный момент из-за поворота траншеи выскочил германский офицер. Ударом ноги он выбил карабин из рук Василия. Казалось, ситуация безвыходна.
«Плохо бы пришлось, — вспоминал потом Ватаман, — но тут мне на глаза попался тот самый фаустпатрон. Офицер и моргнуть не успел, как я его этим фаустом по лбу огрел. Шагнул забрать карабин — тут второй немец лезет. Этому одной прикладовки хватило. Лейтенант потом смеялся: „Здорово же ты, говорит, фашистскую технику освоил“…»
Так Василий Ватаман насмерть забил двоих врагов трофейным гранатомётом, используя его тяжёлый корпус как дубину.
Разумеется, это был нестандартный способ применения оружия, однако в рукопашной схватке для победы и выживания все средства считались хорошими. Этот эпизод стал олицетворением находчивости и несгибаемой воли советского солдата к победе.
Тактика ближнего боя, отточенная многовековыми традициями и суровой школой Великой Отечественной войны, превратилась в то самое «супероружие», которого Красной Армии так не хватало в начале войны, и которое немцы полностью недооценили.
Это было оружие духа, несгибаемой воли, физической подготовки и беззаветной храбрости. Рукопашный бой стал одним из ключевых факторов, сломавших хребет мощнейшей военной машине своего времени.
Он навсегда запечатлелся в памяти врагов как символ неукротимой силы и несокрушимости русского солдата.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: