Просмотренные публикации не запоминаются и вы можете видеть всё по нескольку раз. Зарегистрируйтесь чтобы видеть только новое.

россия,   память,   история,   люди
[ теги сайта ]

- сразу в цитатник  [x]

- редактировать  

Как Иван Цветаев выбивал деньги на Музей изобразительных искусств: история дореволюционного фандрайзинга

В Москве всегда умели собирать деньги с купцов. Градоначальники создавали нужные условия, и кошельки сами открывались. Но это чиновники — им по должности положено. Совсем другое дело Иван Цветаев, создатель музея на Волхонке. Он стал настоящим профи фандрайзинга задолго до того, как это слово вообще появилось. Цветаев умудрялся зажигать своими идеями тех, кому они были абсолютно не нужны. О том, как у него это получалось, рассказывает писатель и краевед Алексей Митрофанов.

Рождение мечты

Иван Владимирович вовсе не планировал становиться менеджером или, тем более, вымогателем. Жизнь сама его к этому привела.

Он родился в 1847 году в глухом владимирском селе в семье священника. Отучился в семинарии, и казалось, что судьба его предрешена: тихий приход, уютная провинциальная жизнь. Но во Владимирском музее, ютившемся в гимназии, он впервые увидел древности. И пропал. Вместо уютного прихода — питерский университет, золотая медаль, два года в музеях Европы.

У Цветаева появилась навязчивая, но благородная идея. Он отлично помнил, каково это — быть нищим студентом и учиться без наглядных пособий. Богатеи могли съездить в Италию и посмотреть на античность своими глазами, а он — нет. Значит, нужно помочь бедным студентам. Сделать в Москве музей слепков. А для этого нужны деньги. У кого они? У купцов. Значит, купцы должны раскошелиться. Все просто, никаких сложностей.

Интеллигент, но с характером

Правда, на практике всё оказалось сложнее. Вот записи из его дневников: «Отказал Лев Готье... Отказал Василий Хлудов... Отказали Морозовы... Одни отказываются по грубости вкуса, другие по скупости, третьи занимаются другой благотворительностью».

С виду Цветаев был классическим интеллигентом — застенчивым и не от мира сего. Философ Василий Розанов описывал его как человека сутулого, неповоротливого, с тягучей речью. Казалось, он олицетворяет русскую пассивность: вечно «тащится» и сам никуда не пойдет.

По идее, ему бы бросить это неблагодарное дело, сидеть в кабинете, писать диссертации и растить научную смену. Но Цветаев закусил удила. Он ходил по нужным людям, мягко стелил, подключал знакомых, находил подходы к матерям через сыновей и наоборот.

В итоге историк Любавский восхищался им: «Это прирожденный министр финансов! Так искусно добывать деньги из неожиданных источников и заставлять дарителей еще и благодарить тебя — это никому не удавалось».

Технологии убеждения

Цветаев действовал как тонкий психолог. Никаких учебников по НЛП тогда не было, до всего доходил сам.

Перед визитом к потенциальному меценату он досконально изучал его характер, привычки и семейные тайны. Узнает, например, что у только что овдовевшей купчихи из Замоскверья есть племянник-мот. Приходит, выражает соболезнования, а заодно сокрушается: «Эх, спустит же аспид всё состояние...» Купчиха сама доходит до мысли, что часть наследства стоит спасти для вечности и отдать на музей.

Дневник ученого вообще временами напоминал записную книжку пройдохи: «Занес три визитные карточки... Удочка закинута — попадется ли золотая рыбка в виде хотя бы одного зала? Завтра иду пить чай... проверю, не съеден ли червяк».

Доходило даже до контрабанды. Дочь Цветаева, Марина, вспоминала, как отец привез из Германии газонокосилку. Упаковал в ящик, сверху заложил греческими книжками и поставил в ноги. Таможенники увидели пожилого профессора в скромном костюме, решили, что раз человек ученый, то везет исключительно античные фолианты, и пропустили без пошлины.

А с главным спонсором, миллиардером Юрием Нечаевым-Мальцевым, Цветаев вообще поступал хитро. Если дать ему подписать смету в тишине кабинета, он будет торговаться за каждую копейку. Поэтому Цветаев подсовывал бумаги в конце делового завтрака, ровно в тот момент, когда официант приносил счет самому меценату. Нечаев-Мальцев на автомате ставил две подписи сразу. Главное ведь — результат.

Триумф на Волхонке

Музей открылся 31 мая 1912 года. Марина Цветаева называла его «белым видением на щедрой синеве неба». Студенты наконец получили то, о чем так долго мечтали, а Москва — роскошную коллекцию мирового искусства.

Музей строили на деньги предпринимателей и казну — последнюю Цветаев регулярно грабил на таможне. Но все знали: без самого Цветаева ничего бы не было. Он выиграл эту долгую войну с купеческой косностью и на открытии стоял на самом почетном месте в белоснежном мундире — абсолютный победитель

1.    

Иван Владимирович Цветаев

2.    

Строительство Музея. Установка колонн центрального портика. Май 1905 г

3.    

Музей изящных искусств. Египетский зал им. Ю. С. Нечаева-Мальцова. 1912 год.

4.    

Царская семья во главе с Николаем II и меценат Юрий Нечаев-Мальцов на церемонии открытия музея, 1912 год.