Александр Васильевич Чичкин прожил почти 90 лет. За это время он успел побывать миллионером, эмигрантом, нэпманом, советским ссыльным, советским орденоносцем и «ударником третьего пятилетнего плана»
Молокозаводчик Александр Чичкин признавал: «Поэты поэтами, но и маслом в бочке, и сыром в головке, и бутылкой отличного молока можно не менее успешно воспевать Отечество, принося пользу и процветанию родной земли».

Молочный гений
Александр Васильевич Чичкин появился на свет в 1862 году в селе Коприно, принадлежавшем Рыбинскому уезду. Этим поселением владел Троице-Сергиев монастырь, и местные крестьяне пребывали свободными еще задолго до отмены крепостного права. Тем не менее, эта вольность крепко привязывала их к дому. Девушки, к примеру, стремились выйти замуж только за односельчан, чтобы не попасть в другие деревни и не оказаться под чьей-то крепостной властью.
А когда Саше исполнилось семь лет, в село прибыли два энергичных мастера-сыровара — Владимир Бландов и Николай Верещагин, брат известного художника Василия Верещагина.
Они познакомились во время учебы в Морском кадетском корпусе. Однако карьера морского офицера не нашла отклика в душах обоих, и они сменили род деятельности.
Уже в следующем году благодаря стараниям этих двух энтузиастов в селе открылась артельная крестьянская сыроварня.
Жители Коприно стали первыми отечественными мастерами, освоившими производство голландских сыров. До этого в данной сфере работали исключительно иностранцы.
Таким образом, судьба Саши Чичкина была во многом предопределена. При артели функционировала молочная школа, где он проявил себя как один из самых одаренных учеников. Бландов даже оплатил его обучение в Московском реальном училище. Позже Александр Васильевич окончил Петровскую сельскохозяйственную академию (нынешнюю Тимирязевку), а затем три года проходил стажировку в Париже, в Институте Пастера.
Позднее он открыл на улице Петровке «образцовую молочную», что стало прорывом. Раньше в лавках предлагали только сыры. Весь остальной молочный ассортимент — само молоко, простокваша, сметана и прочее — реализовывался на рынках или просто на улице.
Фирменный белый цвет
Чичкин подошел к молочному бизнесу принципиально иначе. До него сначала создавали продукт, а затем искали покупателя. Александр Васильевич же сначала открыл торговую точку, и только затем начал производство.
Лишь в 1910 году Александр Васильевич основал в Москве на Новорязанской улице молокоперерабатывающий завод. Объем продукции достигал 150 тонн молока в сутки.
К 1914 году у Чичкина, помимо завода, функционировал творожно-сметанный филиал и более 90 магазинов по всей стране. Кроме того, в его распоряжении были маслозаготовительные фабрики и пункты закупки сырья.
Только в столичной сети магазинов имелось 36 грузовых и 8 легковых автомобилей. Первыми возили товар, вторыми руководили ревизоры. В те времена автомобиль считался не роскошью, а редкой диковинкой.
Владимир Бландов, прежде был наставником и кумиром Чичкина, превратился в его конкурента. Причем конкуренция была не вполне честной.
Константин Паустовский отмечал: «Если на одном углу располагался белый кафельный магазин Чичкина, то на противоположном обязательно открывался синий Бландов, чтобы перебить продажи соседа».
Белый цвет Чичкин выбрал не случайно. Он уделял колоссальное внимание чистоте и порядку. В каждом магазине рабочий день завершался своеобразным представлением: нераспроданное молоко торжественно выливали в стоки. Здесь продавали только самое свежее молоко.
Один из современников вспоминал: «Все помещения, от пола до потолка, ежедневно отмывались резиновыми щетками с раствором соды и мыла, а затем омывались из шлангов чистой водой. Металлические детали — ручки, кронштейны — начищались до блеска, как на военном корабле. Эту работу выполняли сами сотрудники после разлива молока».
Чичкин утверждал: «Если грязь не вызывает у человека мгновенного и сильного отвращения, то перед нами не специалист молочного дела».
Книга жизни
Молокозаводчик уделял огромное внимание продвижению своего бренда. Некоторые методы казались странными. Например, на всех его вывесках фамилия была написана с намеренной ошибкой. Не «Чичкинъ», как того требовали правила, а просто «Чичкин». И это, разумеется, привлекало внимание.
Александр Васильевич стал первым в Москве, кто установил в своих магазинах кассовые аппараты. В его заведениях работали исключительно вежливые и радушные продавцы.
Чичкин обладал талантом менеджера. К примеру, он распределял персонал по возрастным группам, и для каждой категории применялась своя система поощрений и штрафов.
Конечно, эта система не была идеальной. Кто-то молодым был, кто-то старым. Но в этом подходе определенно был смысл.
В людях Чичкин умел разбираться. Он советовал брату, руководителю одного из филиалов: «Опирайся на тех, кто имеет свое мнение, инициативу и светлую голову, даже если они сопротивляются. Опасайся бесхребетных, кто смотрит не в глаза, а в рот — это опасные люди, у них гибкие спины и скользкие плечи, они исчезнут в трудную минуту».
Кадры Александр Васильевич предпочитал не покупать на стороне, а растить самостоятельно. Вероятно, помня о помощи Бландова, он обучал молочному делу бесплатно. Однако был крайне строг.
До 17 лет подросткам запрещалось курить и читать детективы. Бегать по улицам тоже было не положено. За мат следовало суровое наказание. А приказчиков за сквоисловие увольняли незамедлительно. То же касалось и тех, кто поднимал руку на ученика.
Зато постоянно организовывались культурные выезды: походы в театры, музеи или загородные пикники среди исторических памятников.
Чичкин вел специальный журнал, где отмечал биографии, достижения и ошибки каждого из более чем двух тысяч сотрудников. Журнал назывался «Книга живота моего». Слово «живот» здесь использовалось в старом значении — «жизнь».
Чичкин был по-настоящему самобытной личностью. Чего стоила одна его утренняя разминка.
В качестве гимнастики он ежедневно летал на личном самолете над Москвой.
К аэродрому на Ходынке Чичкин добирался на собственном автомобиле. Оба транспортных средства он водил самостоятельно.
Будучи миллионером, он вполне мог себе это позволить.
Фамилия Чичкина была у всех на слуху. В книге Дмитрия Фурманова «Чапаев» герой говорит: «Тургенева, говорят, пишет хорошо, да не дочитал, а Гоголя помню, и Чичкина помню…».
Чапаев, вероятно, перепутал Чичкина с Чичиковым. Хотя Чичкина он знал гораздо лучше.
В 1918 году началась полоса бедствий. Единственный сын погиб под колесами трамвая. Один из братьев скончался. Другой брат, поехавший его похоронить, упал в шахту лифта и тоже погиб.
Вдобавок в начале октября новая власть национализировала все предприятия и магазины Чичкина, включая его любимые автомобиль и самолет. По документам он якобы «безвозмездно передал» всё имущество.
Тот факт, что Александр Васильевич недавно укрывал от полиции Вячеслава Молотова, Николая Подвойского, Петра Смидовича и других влиятельных большевиков, ему, разумеется, не помог.
В отчаянии он уехал во Францию. Но с приходом нэпа молокозаводчик вернулся. Он вновь обосновался в Москве и открыл свой молочный магазин. На этот раз — всего один.
Фамилия Чичкина снова мелькала в литературе. Собака из повести Булгакова «Собачье сердце» во время наркоза прощалась со светом: «Прощай, Москва! Не увидеть мне больше Чичкина, пролетариев и краковской колбасы».
Речь шла именно о вывеске молочного магазина.
В итоге опыт и заслуги Чичкина пришлись по душе новым властям. Александра Васильевича назначили старшим консультантом Наркомата торговли СССР и наградили орденом «Знак Почета».
Однако новая власть оставалась коварной. В 1929 году Чичкина отправили в ссылку в Северный Казахстан — фактически в Сибирь. На «трудовое перевоспитание». Но никакого перевоспитания не последовало. Там, на реке Тобол, Чичкин читал лекции и налаживал молочное производство.
И снова вошел в фавориты
Старые знакомые — Молотов и Микоян — снова помогли Чичкину. В 1931 году он вернулся в Москву и снова пользовался уважением властей. Ему назначили персональную пенсию, при этом продолжая обращаться за консультациями. Что ж, Чичкина это устраивало.
Под негласным руководством этого старого мастера в стране начали массово производить ацидофилин, ряженку и различные творожные десерты.
Именно он в 1934 году на базе Ленинградского холодильника №3 организовал первый цех по производству мороженого.
Чичкин продолжал трудиться и в годы Великой Отечественной войны, хотя ему было уже за восемьдесят. Кстати, к 80-летию ему присвоили звание «Ударник третьего пятилетнего плана». А 9 мая 1945 года лично Сталин направил ему благодарственную телеграмму.
Для тех лет это было очень почетно.
В 1949 году Чичкин скончался. Его торжественно похоронили на крупнейшем кладбище страны. На памятнике было высечено: «Выдающийся самородок русского предпринимательства, специалист исключительного уровня, человек высокой культуры и эрудиции. Он преданно служил делу, которому посвятил всю свою жизнь».
По слухам, после смерти Чичкина в его честь назвали один из московских переулков. Однако через семь лет его переименовали. Впрочем, документальных подтверждений этому нет.
А Коприно — родовое село Чичкина — было затоплено еще при его жизни, в 1940-х годах, во время создания Рыбинского водохранилища.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: