Фотограф Екатерина Соловьева случайно наткнулась на частный архив, который хранит трагическую историю одного человека.
На въезде в село Кужбал Костромской области стоят руины старинной церкви Воскресения Словущего. Построенная еще в 1762 году, она сегодня выглядит как печальное напоминание о былом: ржавая табличка гласит, что это памятник федерального значения, но охрана государства здесь — лишь пустой звук.
Через дорогу стоит большой, когда-то крепкий деревянный дом. Здесь жила семья священника Павла Краснухина: у него с матушкой Евлалией было девять детей. Это были образованные, талантливые люди, которых ждало светлое будущее. Но судьбы многих семей в России в ХХ веке переломило война.
Когда я впервые вошла в этот заброшенный дом, где когда-то звенел детский смех, я была поражена. Весь дом, от пола до чердака, был завален письмами. Письма 30-х годов, фронтовые «треугольники», просьбы, жалобы, детские стихи и дневники — бумаги лежали везде.
На чердаке сохранилась «светлица» — комната, куда молодые переезжали на лето. Там до сих пор стоят кровать ручной работы, старый шкаф и два массивных сундука. Заглянув в один из них, я нашла коробочку с надписью: «Фото-пластинки. Хим-Трест Москва. Июль 1940 год».
Внутри оказались стеклянные негативы. На них — мирная жизнь внуков священника. Снимки делал Владимир Сергеевич Краснухин, единственный продолжатель рода. К сожалению, теперь его имя навсегда вписано в списки погибших в годы Великой Отечественной.
Володя родился в 1911 году в Кужбале. Был добрым и умным мальчишкой. После школы поступил в лесной техникум, работал на лесосплаве, а затем отправился учиться в химико-технологический институт. Его выпускной курс пришелся на 1941 год. В апреле группу студентов отправили в Ленинград — в Иванове просто не было нужных профессоров.
Студенты работали в институте, готовя дипломы... пока не грянуло 22 июня. «О начале войны мы услышали в Петергофе», — писал позже Володя.

Защиту дипломов и получение звания инженеров-химиков они проходили уже в блокадном Ленинграде. Девушки успели уехать на работу, а 277 юношей остались в городе. В открытке от 23 июля Володя написал: «Окончил институт и 16 июля вступил в добровольцы в истребительный отряд». А в августе добавил: «Будем защищать. Я пулеметчик... Ну, пока! До свидания!»
«Высокий, стройный, с добрыми глазами. Скромный, ласковый к детям, любящий брат и сын. Вот таким был наш Володя», — вспоминает его сестра Александра.
1 декабря 1941 года — это его последнее письмо. Через год семья получила извещение: «Краснухин Владимир Сергеевич... проявив геройство, умер 14 декабря 1941 года».
Первое письмо с начала войны (24.06.1941):
«Здравствуйте, папа, мама и Люда. Ваши письма получил. Материал на брюки и пальто покупать не придется — домой скоро навряд ли попаду, хранить здесь негде. Вчера послал открытку. Сегодня ночью разбудили в два утра — пошли разгружать кирпичи. В институт не пошли, легли спать. В полдень принесли повестки: всех мужчин с 5-го курса мобилизовали на спецработы. Завтра нужно явиться в райсовет, скажут, куда ехать. Может, оставят здесь, в городе. Говорят, работать придется по 12 часов. Посылаю фотоснимок. Снимал в воскресенье, 22 июня. В Петергофе слушали речь Молотова. Всего сделали 12 снимков. До свидания! Ваш Володя».
Последнее письмо (01.12.1941):
«Вчера проходил комиссию. Признали годным. Уже месяц живу на одном месте. Несу службу. До сих пор не болел, но вчера сильно прихватило живот. На комиссии оказали помощь. Часто думаю о вас. Сегодня под утро приснилось, что я дома, сплю с такой ясностью, что не поверишь. Надеюсь, этот сон станет явью. Стоя на посту, подумал: закончу войну, стану преподавателем химии и вернусь в Кужбал к вам. Хочу помогать вам, в старости вам это нужно. А мне городская суета стала надоедать, тянет в деревню. Берегите себя. Не простужайтесь, не экономьте на еде. Обнимаю, ваш Володя».
Сестра Владимира долгие годы пыталась узнать, что случилось. Ей помог сослуживец Алексея Печенкина. Он рассказал правду о той роковой ночи:

«В декабре 1941-го нас, обессиленных, голодных, фактически дистрофиков, погрузили в неотапливаемые вагоны и повезли в Ленинград. Прибыли ночью на Финляндский вокзал. Шли по улице Марата в темноте и сильный мороз. Строй растянулся, все были без сил. Нас разместили в школе, начали проверять... А Володи нет. Искать сил не было — все буквально валились с ног. Мы надеялись, он придет утром. Но не пришел.
В те дни мы видели, как люди умирали от голода прямо на улицах. Скорее всего, Володя просто отстал от строя из-за истощения. Сел на ступеньки передохнуть, прилег в снег — и замерз. Поднять его в ту ночь было некому. Его нашли и похоронили на Пискаревском кладбиде. Он был одним из лучших людей, которых я знал».
Сейчас жители Кужбала пытаются спасти дом и церковь. Местная учительница Елена Дудина собрала все письма и артефакты в архив. Она ведет страницу в соцсетях, рассказывая историю семьи Краснухиных — историю, которая стала историей всей страны.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: